Страница 57 из 76
Всеволод смеялся, прижимая ладонь к зашитому боку, потому что каждый рывок отдавался болью, но остановиться он не мог. Его серое лицо стало живым, и морщины вокруг глаз из злых превратились в смешливые.
— Ты… — он пытался говорить сквозь смех. — Ты мне… сердце зашил… и тут же… по морде надавал…
— Хватит ржать! — я вскочил с табурета так, что тот опрокинулся. — У тебя швы разойдутся, придурок! Я второй раз тебя с того света вытаскивать не буду!
Всеволод пытался остановиться, но не мог. Его трясло, из глаз текли слёзы, и он прижал ладонь к зашитому боку, потому что каждый рывок смеха отдавался болью, но остановиться у него не получалось.
— Лежи! — я навалился на его плечо, удерживая. — Лежи, блин! Не двигайся!
Всеволод затих, но на его губах осталась улыбка.
— Повар, — прохрипел он. — Ты — первый человек… за всё время… который обругал меня придурком.
— Привыкайте, Ваша Светлость, — я убрал руку с плеча. — Если мы будем работать вместе, я вас ещё не так назову.
Всеволод закрыл глаза. Улыбка осталась на губах.
— Работать вместе, — повторил он, будто пробуя слова на вкус. — С поваром из Слободки. Отец бы в гробу перевернулся.
— Значит, хорошая идея, — сказал я.
Всеволод хмыкнул. Потом затих. Дыхание его выровнялось.
Я сидел на поднятом табурете и смотрел, как засыпает Великий Князь Севера. На его лице ещё держалась улыбка, и от неё серые щёки казались чуть менее серыми.
Лёд тронулся. Этого пока достаточно.
Я встал и вышел из палаты. В коридоре стояли Оболенский, Ермолов и Панкрат. Все трое молчали и смотрели на меня.
— Будет жить, — сказал я. — И, кажется, даже поумнеет.
Я прошёл мимо них, вышел на крыльцо, сел на ступеньку и закрыл глаза. Солнце грело лицо.
Впереди — финал турнира, от которого зависело… Даже не знаю, что теперь от него зависит. Спор-то мы с князем не аннулировали ещё.
Да и Аньку жизни поучить еще надо.
Но это потом. Сейчас можно просто сидеть и дышать.