Страница 49 из 76
Глава 17
Я стоял над склянками Оболенского и раскладывал задачу по шагам.
Шаг первый — оттянуть жилу от зазубрин. Создать зазор, хотя бы в миллиметр. Для этого жила должна сжаться, уплотниться и отползти от железа. Именно поэтому я использую холод и вяжущий экстракт — дубильный концентрат на спирту, нанесённый точечно, прямо на стенку сосуда.
Шаг второй — размягчить хрящевую капсулу вокруг осколка. Она окаменела за годы, превратилась почти в кость. Чтобы железо свободно вышло, капсула должна стать чуть более податливой. Здесь подойдёт горячий релаксант — валериановая мазь с пастой для рубцов, разогретая до предела.
Два шага. Холод на жилу, жар на хрящ. Просто, как рецепт бульона.
Вот только между холодом и жаром — расстояние в толщину ногтя. Если ледяной экстракт попадёт на мышцу — она окаменеет ещё сильнее и зажмёт осколок. Если горячий релаксант заденет жилу — сосуд расширится от тепла и лопнет на зазубрине.
Холод и жар в волоске друг от друга, и они не должны смешаться.
Я закрыл глаза и открыл интерфейс.
Золотое сияние развернулось перед внутренним взором и я выбрал «Термальный фокус» за 3 очка. Изолированный контроль температуры на соседних участках — то что доктор прописал.
Я активировал навык.
Тепло прокатилось по рукам — от плеч к кончикам пальцев. Ощущение такое, будто пальцы стали длиннее, чувствительнее, будто между подушечками и поверхностью появился невидимый слой, который отделяет одну температуру от другой. Система встроила навык прямо в меня.
Я открыл глаза и повернулся к Анисиму.
— Кипяток готовь и лёд из погреба тащи.
Анисим метнулся к котлу. Мишка — к погребу, загрохотав ногами по ступенькам.
Я начал работать. Руки сами вошли в привычный ритм.
Первая смесь — ледяная. Дубильный концентрат из склянок. Я плеснул его в холодную миску, добавил квасцы, капнул спирта двойной перегонки. Размешал пальцем, проверяя консистенцию. Получилась густая масса, вязкая, как мёд. Хорошо. Нужно, чтобы она не растекалась, а легла точно туда, куда положу.
Мишка притащил ведро с ледяной крошкой из погреба. Я поставил миску с экстрактом прямо в лёд. Смесь начала густеть ещё сильнее, и от неё потянуло таким холодом, что мои пальцы, только что получившие навык «Термальный фокус», различили каждый градус — от ледяного ядра до чуть менее ледяного края.
Всё работает. Отлично.
Вторая смесь — горячая. Валериановую вытяжку я смешал с мазью для рубцов, которую Грюнвальд засунул в самую маленькую склянку. Добавил каплю елового экстракта. Хвойное масло тащит за собой любое вещество вглубь ткани.
Поставил миску на край печи. Смесь начала разогреваться, и от неё пополз густой травяной дух, который заполнил лечебницу и заставил Ермолова поморщиться.
— Воняет, — буркнул он.
— Терпи, — сказал я. — Через пять минут будет вонять сильнее.
Я проверил обе смеси. Холодная получилась густая. Горячая пахла лесом и аптекой на всю комнату. Два оружия для двух целей, которые должны работать в миллиметре друг от друга и не соприкоснуться.
— Матвей, — я повернулся к нему. — Бери крючки. Разводи края раны и держи. Мне нужен полный обзор.
Матвей взял два тонких крючка, которыми фиксируем мясо при обвалке и подошёл к столу. Его руки не дрожали.
— Марго — холст наготове. Промокай кровь по моей команде, не раньше.
— Поняла, — прозвучал тихий голос справа.
— Панкрат — дыхание. Если участится хоть на удар — вливай вытяжку.
— Готов, — голос прозвучал за головой Князя.
— Оболенский, Ермолов — держите. Начинаем.
Я взял миску с ледяной смесью в левую руку, самый тонкий пинцет — в правую. Намотал на кончик пинцета тонкую полоску холста, обмакнул в дубильный экстракт. Холод обжёг пальцы даже через сталь, но «Термальный фокус» отсёк ощущение, не дав ему подняться выше запястья.
Я наклонился над раной.
Матвей развёл края раны крючками, и я увидел жилу, натянутую до предела. Чёрный край осколка, упирающийся в неё зазубренным боком. Хрящевой нарост, обхвативший железо со всех сторон.
Я поднёс пинцет с холодной смесью к жиле. Одна капля, не больше.
«Термальный фокус» слегка сместился на кончики пальцев. Пальцы ощутили границу — холодная зона на кончике пинцета, тёплая зона вокруг. Между ними — невидимая стена, которую я держал.
Я коснулся стенки жилы.
Экстракт лёг точно на участок в три миллиметра, где внутренняя плёнка истончилась до предела. Я видел это без сканирования, запомнив расположение по первому анализу. Жила отозвалась мгновенно и медленно сжалась. Стенка уплотнилась и начала отползать от зазубрины. Миллиметр. Потом чуть больше. Я держал пинцет неподвижно и считал удары Княжеского сердца, потому что каждый удар отдавался в жиле толчком, и если толчок совпадёт с моим движением — всё насмарку.
Удар. Пауза. Удар. Пауза. Сердце билось неторопливо благодаря тому что князь был во сне.
Жила отошла на два миллиметра. Между зазубриной и стенкой сосуда появился зазор.
— Марго, промокни, — сказал я, не отрывая взгляд.
Её рука скользнула в поле зрения и промокнула кровь, которая сочилась из рассечённых Панкратом мышц.
Я нанёс второй слой экстракта чуть выше первого, вдоль жилы, расширяя зону сжатия. Ткань откликнулась — стенка уплотнялась, бледнела, отходила от железа всё дальше.
Хватит. Больше нельзя — если пережать, жила спазмируется целиком и перекроет кровоток к сердцу. Тогда Князь умрёт не от разрыва, а от того, что кровь перестанет идти куда нужно.
Это была тонкая грань, как та плёнка на стенке сосуда. Я балансировал на ней, и «Термальный фокус» держал холод в узде, не давая ему расползтись ни на волос дальше, чем я позволил.
— Зазор есть, — сказал я. — Матвей, держи крючки ровно. Не шевелись.
Матвей стоял ровно. Его пальцы на крючках побелели, но линия разреза оставалась ровной, и я видел каждый слой ткани.
Теперь — второй шаг. Пока холод держит жилу сжатой, у меня есть время, чтобы размягчить капсулу.
Я положил пинцет с холодным тампоном и взял второй — с горячей пастой.
Пальцы мгновенно ощутили разницу. «Термальный фокус» перестроился — правая рука стала горячей зоной, а левая, которая только что держала лёд, осталась холодной. Странное ощущение. Две температуры в одном теле, разделённые невидимой стеной где-то на уровне локтей.
— Начинаю размягчение, — сказал я.
Горячая паста легла на хрящ, и я почувствовал, как «Термальный фокус» потянул из меня силы.