Путь одиночки

Откинув с головы капюшон, я не торопясь двинулся к своему «коню» и прежде чем обратить внимание на пострадавшего, я окинул взглядом всех сочувствующих и возмущающихся. Зная, как я сейчас выгляжу и какое впечатление производит мой ледяной, недовольный взгляд, я совсем не удивился тому, что крики смолкли, а люди попятились, толкая друг друга. В полной тишине, ибо жертва «нападения» тоже замолчала и теперь только икая таращилась на меня, я спросил:

— Зачем ты трогал моего камхатца?

— Я не знал, не знал я! – запричитал мужик.

— Что не знал?

— Не знал, что это камхатец. Я думал, что это просто конь. Хотел привязать, думал, хозяин забыл..

В увеличившейся толпе послышался смех, видно «жертву» тут хорошо знали.

— На первый раз я отпущу провинившегося, но следующий покусившийся на моё имущество умрёт. Я понятно объяснил?

В ответ на мой вопрос закивали все, кто меня слышал. Я порадовавшись такому единодушию, продолжил обращаясь уже к Злюке:

— Выплюнь гадость!

Мой умница не просто выпустил обидчика, но и умудрился так толкнуть его головой, что тот кубарем покатился под ноги зрителям, и тот, не вставая, юркнул в толпу и был таков. Негромкий рык Малыша помог любопытным побыстрее вспомнить о собственных делах и уже через пару десятков мгновений толпа словно растворилась. Скрыв капюшоном лицо, я уже хотел сесть в седло, но почувствовал рядом с собой маленькую искорку одаренного, и огляделся по сторонам.

Чуть в стороне, за стволом большого дерева, почти сливаясь с ним, стоял ребенок лет шести. Его любопытная, чумазая мордашка прижималась к дереву, а глаза искрились любопытством. Разговор, это чудо к моему удивлению, начало первым:

— Хороший господин ищет комнату? Моя мамка пускает постояльцев.. А какие вкусные она пироги печет! М-м-м!

— И дорого берет? – поддержал разговор я.

— Нет. Не дорого. Вот только дядька Маркл не разрешает мне его постояльцев заманивать. Но так я в его трактир-то и не захожу, а он всё равно ругает.

— Сильно ругает?

— А то! Говорит, поймаю, уши надеру! Но я быстрый, знаешь какой? Ни разу еще не поймал. Вот!

— Ну веди, посмотрим, что может предложить твоя мамка. А хочешь на камхатце прокачу?

— А не цапнет?

— Ну, я же с тобой буду.

— Хочу!

— Ну тогда иди сюда, постреленок. Как хоть тебя зовут?

— Лукас я, – улыбнулся он.

Крепко вцепившись в седло, малыш всю дорогу знакомил меня со всеми мало-мальски интересными происшествиями своего села, не забывая при этом с высока поглядывать на мальчишек постарше бежавших следом за нами чуть поодаль.

Домик к которому мы наконец-то добрались, был довольно маленьким, но выглядел он неплохо. В небольшом дворе было чисто. У самого дома с торца был сделан навес для лошадей, колодезный сруб выглядел крепким и ухоженным. Молоденькая женщина, выбежавшая нам на встречу выглядела очень мило и опрятно. Взволнованно глядя на ребенка, она тем не менее сначала поклонилась мне и поздоровалась.

— Добрый день, господин. Чем могу служить?

— Ваш постреленок? – спросил я, снимая с седла довольного ребенка.

— Мой.

— Вот он меня на постой к вам и пригласил. Примите?

— Конечно, со всем уважением.. – поклонилась она. – Вот только комнатка у меня очень маленькая.

— Ничего. Мне на пару дней всего.

— Где господин хотел бы столоваться?

— Если можно, то у вас. Ваш сын говорит, что Вы очень вкусно готовите, особенно пироги.

— За небольшую дополнительную плату я буду Вам готовить и в дорогу припасов соберу.

— Договорились.

— Прошу. Проходите, – приветливо пропустила женщина меня во двор. – Коня ставьте в стойло под навес, я ему попозже корма задам. Да и собаке вашей тесно будет у нас.

— Ничего Малыш рядом со Злюкой переночует.

— Ой! За что же вы так такого красавца назвали-то?

— За что? Злюка он и есть злюка. Вы к нему не подходите, я с ним лучше сам управлюсь.

— Как скажете, господин, – улыбнулась хозяйка добродушно.

Комнатка, которую мне предоставили, действительно была очень маленькая, но кровать в ней мне вполне подходила по росту, постель была чистой и пахла травами, а больше меня в данный момент ничего не интересовало. Вот когда я накормил камхатца, искупался в скромной, аккуратной мыльне меня очень заинтересовали запахи, идущие с кухни хозяюшки.

Было вкусно. Отмытый и отшлепанный за непослушание малец, надувшись уплетал пирожок, а его мама поясняла мне, что ругается на него не просто так, что глупый мальчишка просто от рук отбился, не слушается и все. Ведь и хозяин постоялого двора его гоняет и мальчишки уже пару раз били, а он все равно со двора сбегает, прямо сладу с ним нет.

За ужином, поздно вечером, я узнал, что зовут мою хозяйку Ариша, что люди её считают вдовой, потому как муж ее пропал полгода назад. Ушел к господину Наринье на работу и не вернулся. Кто такой Наринье? Так глава села. У него самое крепкое хозяйство, большой двор, свои лавки и даже трактир в центре села тоже его. Ульвин работал у него писарем, помогал с бумагами и расчетами, потому как учился в большом городе и приехал в село только ради нее, Ариши. А потому и не верит она никому, ни кумушкам досужим, что твердят о том, что сбежал от нее любимый муж, ни мужикам, что вьются вокруг неё и говорят, что сложил её Ульвин голову где-нибудь в пьяной драке. Ждёт его, только вот жить им с сыночком становится всё сложнее и сложнее. Решил видимо глава выжить её из села. Комнату сдавать не велит, пекла она раньше на продажу, так люди почему-то брать перестали. Глаза отводят и молчат, а покупать не покупают. Вот и перебиваются они случайными постояльцами. Да вот боится она, что может так же однажды и сыночек её тоже не вернуться, потому и не пускает его на улицу, так за ним разве углядишь?! И уехать она тоже не может. А вдруг муж вернется?

Молча выслушав рассказ женщины я, поблагодарив за изумительно вкусный ужин, ушел отдыхать, но сон не торопился со своим посещением. В голове вертелись слова Ариши «Писарем был.. помогал расчеты делать.. Выжить хочет нас из села», а потом возникли вопросы: «Что такого мог узнать или услышать молодой человек? Жив ли он? И если жив, то где он сейчас? А самое главное это то, что в селе не так-то легко найти человека с хорошим образованием умеющего вести расчеты и оформлять бумаги, а значит есть надежда, что парня где-то держат. Посмотреть что ли, поспрашивать? А оно мне надо? А если не я, то кто? И все-таки поглядим, спросим».