Почтальон

— А я не хотел, чтобы на Терезу Конрадовну пало подозрение в сговоре со мной. Довольно и того, что я втянул супруга её в эту историю. Если бы не крайние обстоятельства, я, пожалуй, и не стал бы вмешиваться в ваши сегодняшние дела. Сейчас-то уже стемнело, а без дневного света у моих тюремщиков меньше шансов отыскать тот лаз — коль скоро они до этого не нашли его. Но…

— Так выходит, всё, что сказал

он

, — бесцеремонно перебил его Никита, кивнув на бездыханный труп, — это была правда?

Но вместо медвежатника ему ответила Тереза Конрадовна:

— Судя по дневниковым записям моего мужа, которые я прочла ещё несколько лет назад, они с Глебом и вправду вступили в сговор — на почве приверженности идеям социал-демократии. И в дневнике указано: похититель передал бриллианты моему мужу с условием, чтобы тот их спрятал — но даже ему самому не сообщал, куда.

Глеб с мрачным выражением кивнул:

— Именно так! Я опасался ареста и не был уверен, что на допросе из меня не выбьют сведения: куда я дел похищенное? А того, чего я сам не знал, я выдать не мог.

— Вот только, — Тереза Конрадовна усмехнулась одним уголком бледных губ, — мой муж тоже не обмолвился ни словом в своём дневнике: как он с теми бриллиантами поступил? Написал только, что поместил их в надёжное место. Так что — понапрасну Вениамин Евграфович прилагал столько усилий, чтобы эти записи заполучить!

3

Никиту во всём услышанном поразило даже не то, что бесследно пропали драгоценные камни ценой в полтораста тысяч золотых рублей.

— Что, простите? — переспросил он. — Вы сказали: «социал-демократы»?

— Всё верно, — кивнула Тереза Конрадовна. — Мы с мужем не просто так решили уехать из Баварии. Покинуть родину мы вынуждены были из-за социал-демократических убеждений Людвига.

«И они тоже оказались в Туле из-за социал-демократов!» Гимназист-почтальон чуть было не расхохотался. А Тереза Конрадовна, ничего не знавшая о потрясающем совпадении с историей семьи самого Никиты, уточнила:

— Мой муж состоял в Социал-демократической партии Германии. Вступил веё ряды ещё молодым человеком — до 1878 года, когда был принят Исключительный закон против социалистов. А потом — к тому времени мы с ним уже состояли в браке — кто-то написал на него донос в полицию. И, хотя пропагандой идей Маркса и Бебеля он в действительности не занимался, ему инкриминировали именно это. Так что мужа приговорили к штрафу в 500 марок. Столько он зарабатывал примерно за полгода. А в случае неуплаты этой суммы ему грозило тюремное заключение сроком на три месяца. И он сказал тогда: лучше мы потратим эти деньги на то, чтобы перебраться в Россию, где живут его родственники. Тем более что и моя сестра незадолго до этого уехала к своему мужу в Вильно.

Никита лишь головой покачал, услышав всё это.

— А с чего вы взяли, что в Российской империи к социал-демократам относятся лучше, чем в вашей родной Германии? — спросил он.

— Мы знали, что не лучше! Однако мой муж к тому времени уже основательно разочаровался в идеях социал-демократии. У него и в мыслях не было заниматься их продвижением. А здесь, в этом губернском городе, никто о его прошлом ничего не знал. И доносы на него писать было бы некому.

«Но, судя по тому, что рассказал нам Глеб, сочувствовать социал-демократам доктор не перестал», — подумал Никита. А вот самого Глеба в рассказе докторши явно другое потрясло — да так, что он даже лицом посерел.

— Вы хотите сказать, — обратился он к Терезе Конрадовне, — что все бриллианты бесследно исчезли? Но, может, супруг ваш всё-таки успел как-то ими распорядиться? Ведь он, — беглый заключённый пнул носком валенка бездыханное тело инженера-химика, — упоминал, что у вашего супруга было намерение это сделать!

Тереза Конрадовна лишь печально кивнула:

— Я и в дневнике Людвига прочла о том же! Он знал, что вы попали под арест, и хотел передать эти бриллианты в виде тайного пожертвования тульскому купцу Ваныкину — известному филантропу. И я всем сердцем желала исполнить волю своего мужа! Перевернула весь дом, даже в саду пыталась копать землю, но не нашла ничего. Бриллианты исчезли! А два с половиной года назад Дмитрий Яковлевич Ваныкин скончался, завещав на благотворительность несколько миллионов рублей. И я свои поиски оставила. Всё равно я не знала, что стала бы делать с драгоценными камнями, если бы даже их нашла.

Глеб только головой качал, слушая всё это. Видно было, как ему досадно. Хотя Никита не вполне понимал: медвежатник сожалеет о том, что его добыча ушла у него из рук, или о том, что бриллианты пропали впустую? Впрочем, сейчас гимназиста-почтальона больше интересовало другое. И он повернулся к Глебу, спросил:

— Но вы-то каким боком оказались связаны с социал-демократами? Неужто при вашем роде занятий так уж важны политические убеждения?

То обстоятельство, что медвежатник разрешил обращаться к себе без отчества, подействовало на гимназиста-почтальона странным образом: он стал воспринимать Глеба чуть ли не как своего сверстника. И ничуть не смущался, задавая такие вопросы.

Беглый узник поморщился так, будто ему ложку рыбьего жира влили в рот. И молчал, наверное, с полминуты, прежде чем произнёс:

— Я не всегда был медвежатником, видите ли. В своё время я окончил Императорское Московское техническое училище и после этого несколько лет прослужил механиком на Хлудовской мануфактуре в Егорьевске. В каких условиях там жили и трудились рабочие — у меня слов не найдётся описать. Если бы вы только посмотрели на этих людей, которые по пятнадцать часов проводили около станков, а потом возвращались в свои казармы и спали там на нарах в два или три яруса, человек по тридцать-сорок в одном помещении! А когда я попытался поговорить с фабричным руководством об улучшении условий труда…

Глеб в раздражении махнул рукой; очевидно было, что никакого результата этот его разговор не принёс. А Тереза Конрадовна явно поняла, что происходило дальше, и сказала — без вопросительной интонации:

— А потом к вам подошли представители какого-то рабочего кружка и предложили к ним присоединиться.

Никита с горечью подумал: вот так же и к папеньке его пришли когда-то его студенты. Но Глеб, как ни странно, покачал головой:

— Не

рабочего кружка