Страница 70 из 146
— А вот сейчас и увидишь, кого и как. И поскольку владелицей этого леса я считаю себя любимую, то «воротилу» лесного, так и быть, лесным хозяином назову. Если поладим, сговоримся. Слышишь ли меня, нечисть лесная-зазнавшаяся? Выйди ко мне, пока я тебя вежливо приглашаю. Знаешь ведь силу мою. Это в прошлый раз твой верх был, потому как силы темной на той поляне немерено было, и подлости с твоей стороны я не ждала.
Ответа долго ждать не пришлось. Лес вокруг нас загудел, деревья угрожающе заскрипели, опуская вниз мощные ветви, переплетая тонкие. Пару десятков вздохов – и вот уже вокруг нас сформирована клетка. И получилась она на загляденье просто!
— Ну смотри, не пожалей. Я ведь тебя еще за Рапунцеля не поблагодарила. А раз так, то сейчас сразу за все и расплатимся.
Глубоко вдохнув, на выдохе начала обращение-напев к силам природы, силам ведьмы. Напев, сильно перекликающийся со знакомым с детства сказом.
– Ветер, ветер, ты могуч, ты гоняешь стаи туч, ты волнуешь сине море, всюду веешь на просторе. Обойди и мой лесок. Загляни-ка под кусток. Пусть услышат, пусть поймут, пусть доверятся, придут. Здесь их встречу, успокою, усыплю и упокою. Будут спать, не просыпаясь, и на зов не откликаясь. А потом заснет и лес. Стихнет шелест ветерка, лес застынет на века. Не заснешь лишь только ты и засохнешь от тоски!
Затихли последние звуки моего наговора, а вслед за ним стихли скрипучие стоны, издаваемые ветвями деревьев, наступила оглушающая тишина, нарушаемая только нашим дыханием. Миг, всего лишь один миг, мы наслаждались этой тишиной, и вот уже лес вновь наполнился звуками. Они шли и летели, большие и маленькие, хищники и травоядные. Останавливались, не доходя до нашей клетки совсем немного, падали и засыпали все вперемешку. С деревьев же с тихим шорохом начала осыпаться листва. Паренек рядом со мной судорожно вздохнул. Честно говоря, мне самой страшно стало. Но я или хозяйка, или размазня! Третьего не дано.
И он пришел. Маленький, больше похожий на шишку с глазами, а не на лохматого старичка. Неправильно я его себе представляла. Упал передо мной на колени и стал еще меньше ростом, чем был до этого. И меня поразили слезы, катившиеся из его больших и таких выразительных глаз. Но я стояла, стояла и молчала, крепко сжимая губы и закусывая изнутри щеку, чтобы удержаться. Чтобы не дать себе дрогнуть и поддаться такому новому для меня чувству – жалости.
— Прости, госпожа, – проскрипел он. – Прости, не гневайся. Служить буду тебе и твоим потомкам. Выполнять все, что прикажешь. Лесным духом клянусь! Не губи лес. Пожалей нас всех.
Тихонько, стараясь не выдать охвативших меня чувств, выдохнула, перевела дух и только тогда ответила:
— Поднимись, хозяин лесной. Принимаю я твою клятву и запомнить прошу требования мои. Разрешаю тебе, как и прежде, лес от лихих людей охранять. Не давать бить зверя лесного весной и летом, следить за тем, чтобы люди лишнего не брали и лесу не вредили. Принимать дары, принесенные тебе, тоже разрешаю, и прошу защищать и выводить из леса детей да потеряшек нечаянных. А еще присылать мне с пичугой малой весточку, если возникнет у тебя надобность в помощи моей. Понял ли?
— Понял, госпожа. Исполню все в точности и обид вам больше чинить не буду, – заверил меня взъерошенный Лешак, хлюпнув носом.
— Хорошо, раз так, – напряжение и у меня отступило. – Не будем более к старому возвращаться. Давай будить зверье наше. Я шептать буду, ты уводить их в стороны разные, чтобы не причинили они вреда друг другу. Все у нас и получится.
— Потягуши-потягушечки, от пяток до макушечки. Вы потянетесь-потянетесь, спящими не останетесь. Вы пойдете, побежите, поскачете, и проснется лес, и стряхнет дрему тяжкую. Порадуется зореньке ясной хозяин лесной. Овеет ветерок ласковый владенья его, принесет тишь и благоденствие.
Ох ты ж.. Как же на душе полегчало-то. Словно груз тяжкий с плеч сбросила. Лес ожил, зверье с птицами разбежалось, разлетелось. Лешак тут же с поклоном исчез с глаз моих. С тихим шелестом расплелись ветви, якобы удерживающие нас, но зато рядом очень шумно задышал брат мой новоявленный.
— Таира, а разве так можно? Ты же не магичила, да? А что тогда? – проявил он любопытство.
— Все, что не запрещено, то можно, Милош. Вот только знать о том, что ты можешь, всем вокруг не обязательно. Вот ты разве маг?
— Слабый воздушник. Меня проверяли в шесть лет.
— Но ты же не заснул, когда я пошептала, а это значит, что сила с тобой. Причем не магия, судя по всему, а сила. И давай-ка прямо на этом месте остаток ночи и проведем. Хватит с нас потрясений. Хозяин лесной присмотрит за нами, а мы организуем поздний ужин и выспимся наконец-то.
— А король?
— А что король? Он нас и не заметил, наверное. Да и не до нас ему сейчас. Его люди меньше чем через час возле деревеньки спящей кружить будут, до утра так точно. И никакая тьма ему не поможет. Из леса-то, как оказалось, его и его людей Лешак вывел. Очень уж он магию тьмы не любит, а его величество, видимо, «наигрался» в потеряшек и силы свои применил. Тьму с поводка спустил, вот сразу после этого тропка для них и нашлась. И как же повезло нам с тобой, что король такой затейник неугомонный, дальше их погнал, не разрешил привал устраивать. Вот только чует моя маковка, что это хозяин лесной им всем от нас глаза отвел. Вот и не обратили они должного внимания на нас, да прислуживать себе не заставили.
— А как же.. Выходит, он нам помог, а ты его наказала?
— Ох, какой же ты дотошный паренек, братец мой. Беду он не от нас отводил, а от леса своего. Не хотелось ему, чтобы они у кромки леса на привал встали. Такое количество воинов и охотников могло навредить зверю лесному. У них сейчас как раз детеныши малые по норам да по берлогам спрятаны, а меня ему губить нельзя. Заговорила я лес. Мой он, и если я в нем пострадаю, нечисть эта лохматая ненамного дольше моего проживет. Вот только он не сразу это понял. Такая вот жестокая сестра тебе досталась. Не жалеешь?
— Нет, – покачал головой Милош. – Ты меня для забавы не продашь, а я учиться буду всему, чему скажешь, и помогать буду.
— Вот и хорошо. Вот и молодец. Все у нас получится – и с силой обращаться мы с тобой вместе учиться будем. Уж коленки детворе и зубы больные я тебя точно научу заговаривать. А сейчас пожалей меня, я все же девушка хрупкая, нежная. – Милош смерил меня скептическим взглядом. – Ну, в некоторых местах. Дай поспать, а?.. Вон ты какое ложе из веток и плащей, пока меня слушал, собрал. Все.. Все.. Все.