Страница 18 из 146
— Прекратите орать! Ребенка пугаете! Пошли вон отсюда!
Замолчать в ответ на мое требование они замолчали, но скорее всего не потому, что я потребовала, а от неожиданности. Зато Агашка среагировала ну очень резво. Соскочила с кровати и, подлетев ко мне, заорала:
— Ты что это тут.. Раскомандовалась? Молчать!
И она замахнулась на меня, собираясь, по-видимому, ударить по лицу. Это она зря.. Магия, которую я сдерживала все последнее время в ответ на ее слова, и действие, словно огромная потревоженная волна вырвалась на свободу, и в этот раз я не стала препятствовать ей.
— Что? – успела я прошипеть, и уже через мгновение все, что было передо мной, смела. Столик – в щепочки. Служанок, всех троих, не просто приложила о стенки, а с силой к ним, прижимая, продолжала удерживать в этом положении. Еду же, которую они принесли, живописно так по ним и размазала. Картина «маслом» получилась. Сыночек же, лапочка мой, глазенки свои вытаращил и замолчал. Понял, наверное, что мамочка психанула, и проникся ситуацией. Умничка.
— Забыли – кто вы и кто я? Так я вам напомню! Шкуру без кнута и палок спущу, если понадобится. Я в доме хозяйка! Это понятно?
Дуры во главе с нашей нянькой набычились и промолчали. Пришлось душить. Каждая из них ощутила на своей шее холодную затягивающуюся петлю и начала задыхаться. И не знаю, чем бы в итоге все закончилось, вздумай они упираться, но наглым дурам повезло. За стеной в комнатах девочек раздался короткий истерический вскрик младшей из них, и помня о том, что именно она еще совсем недавно стояла на пороге смерти, не появись вовремя в доме горластый целитель, я потянула свою магию к себе. Женщины упали на пол, хрипя и судорожно пытаясь вздохнуть поглубже. На мое «Ну?!» – все трое дружно закивали головами, а Агашка прошептала:
— Простите, госпожа.
Все. Больше дурочкой с отсутствующей душой мне притвориться не удастся.
— Агашка, возьми Итена. Укачай. И смотри мне! Если хоть один волосок с его головы упадет, ты позавидуешь мертвым. А вы две.. Наведите здесь порядок, но так, чтобы при этом вас слышно не было, совсем!
Нянька кинулась ко мне буквально на полусогнутых. Подхватила малыша на руки и забормотала:
— Да. Да, я все сделаю. Жизнь за господина отдам. Не сомневайтесь, госпожа, – продолжала она сверлить меня ошеломленным взглядом.
Передав сына, я кинулась к двери, заметив попутно, что еще несколько минут назад нахально игнорирующие меня горничные ползают по полу, собирая щепки от стола, осколки посуды и остатки пищи, не поднимая глаз.
Выскочив в коридор, я на мгновение замерла, любуясь нитями магии, вьющимися вокруг меня, ластящимися, словно огромное нечто, ожидающее похвалы. Но отреагировать на увиденное не успела. Повторный вскрик ребенка заставил меня кинуться в покои девочек. Запертая на засов с внутренней стороны дверь не стала для меня препятствием. Немножко фантазии, чуточку силы, и засов, мешающий мне войти, порадовал, бесшумно осыпавшись ржавой трухой, а вот открывшаяся мне картина заставила меня ужаснуться.
Дверь открылась от легкого толчка совершенно бесшумно, и потому меня заметили не сразу. Они все находились в центре комнаты. Старшая, Маурика, прижимала к себе Никаэль, зажимая ее рот ладонью. Настури же стояла, вытянув вперед оголенные руки, покрытые красными полосами, вспухающими прямо на глазах. Ее губы были закушены, из глаз катились слезы. А еще рядом с ними стояла высокая, плоская как доска, крупная женщина в черном платье. Ее черные с проседью волосы были убраны под белый чепец. Лицо сильно напудрено. Щеки нарумянены. И в данный момент прямо на моих глазах она с каким-то злорадным удовольствием, ясно отпечатанным на ее лице, стегала девочку по рукам гибким прутом.
— Прекратите! – вырвался у меня крик.
О-о-о. Она остановилась, но все ее злорадство и негодование тут же хлынуло на меня.
— Кто вы такая, милочка? И как вы сюда вошли? Не смейте вмешиваться. Барон мне доверил своих дочерей, и я уж постараюсь, чтобы они выросли послушными и праведными леди.
— Я хозяйка в этом доме, баронесса Таира Вранская, и поэтому я требую, чтобы вы объяснили, за что именно получает наказание баронесса Настури.
— Но.. – засомневалась воспитательница. – Госпожа баронесса больна и не выходит из своих комнат.
— Сегодня вы помешали моему отдыху, и потому я хочу знать – за что?
Быстрого и внятного ответа мне не суждено было дождаться. Мадам начала качать права.
— Но я не обязана отчитываться перед вами, госпожа. Барон подробно обговорил со мной меры наказания и частоту их применения. И насколько я знаю, во время его отъезда вся власть над слугами переходит к эконому. Именно он определяет людей на работы, он следит за ее выполнением и он же выплачивает слугам жалованье. И вам, госпожа баронесса, ввиду вашего плохого самочувствия, следует вернуться в свои покои и не вмешиваться в дела, в которых вы совершенно не разбираетесь. И поверьте мне, воспитание бастарда в лесу и воспитание леди в доме законного отца сильно отличаются друг от друга.
Она говорила, а я закипала, как чайник на плите, оставленный без присмотра. И к концу ее речи магия вокруг меня уже не вилась ласковыми нитями. Она скручивалась в жесткие жгуты, и потому, стоило только этой «швабре» закончить свои поучения, я ударила ее этими жгутами словно хлыстом, имеющим не один конец, а как минимум семь. Эта слишком самоуверенная дама не смогла сойти с места, а ее одежда не защитила ее тело от моего призрачного хлыста. Зато она вполне смогла почувствовать мой гнев. И самое главное, в отличие от ребенка, молча терпеть боль она не умела. Орать начала сразу. И даже когда, после всего-то двух ударов, я прекратила ее сечь и повторила свои вопросы, она продолжала вопить.
Что делают на земле, пытаясь привести в себя истеричку? Правильно – дают пощечины или обливают водой. С водой я перестаралась. Но.. Не я виновата. Я ведь еще только учусь. Короче, я, как в кино, щелкнула пальцами, представив в уме, как поливаю эту крикунью из небольшого кувшинчика, и уронила ее на пол обрушившимся на нее потоком воды. Хорошо хоть краткосрочным. Раз, и все. Мокрая, как курица, тщательно умытая и при этом чуть не захлебнувшаяся мадам сидит в луже на полу. Мне же никто не напомнил, что моя стихия земля и вода не должна мне подчиняться. А сама я об этом не вспомнила. В общем, получилось, что получилось. Но самое главное, она не орет уже. Третий раз вопросы повторять не пришлось.