Страница 11 из 146
Мой огонек. Мой ребенок. И пусть его появлению я обязана насилию над собой. Пусть его отец редкостная тварь, сумевшая вовремя стать полезным молодому королю! Я все равно буду любить его. Я научусь любить, я сумею. Он частичка меня самой, моей магии, моей неприкаянной души, что наконец собрала ее в единое целое. Сделаю все для того, чтобы он выжил. Мы выжили..
Время шло. Агашка не отходила от нас с малышом ни на шаг, умудряясь при этом развить бурную деятельность. Все имеющиеся в комнате вещи перетряхнули, проверили и унесли в «покои». Меня бережно подняли, буквально с ложечки накормили и напоили. Отвели в мыльню и до скрипа отмыли, переодев во все чистое. Только за одну эту помывку я готова была ее расцеловать. А ведь меня еще потом и отвели в совершенно другое помещение, где уже стояла маленькая колыбель, ярко пылал огонь в камине, пол устилал огромный пушистый ковер, стены были покрыты гобеленами, а возле дальней от входа стены стояла более привычная моему глазу кровать с толстой периной, застеленной белоснежным постельным бельем, одеялом и горой подушек. Не столь шикарная кровать, но такая же опрятная и удобная стояла чуть в стороне от моей. Вот на ней и сидела наша с сыночком персональная нянька, держащая на руках хныкающего младенца. Стоило только моим провожатым завести меня в комнату, как толстуха вновь начала командовать, и девки вокруг нас забегали словно наскипидаренные. Меня уложили в кровать. Маленького господина пристроили мне под бок кормиться. Одна из находившихся в комнате служанок была снова отправлена за едой для меня.
— Госпоже нужно часто кушать и пить, чтобы питательного молока много было.
Вторую девку отправили в кладовую, где хранились вещи бывших хозяек этого дома. Не одна я «счастливица».
— Госпоже нужно часто во что-то переодеваться.
Третья занялась сортировкой и приведением в порядок всего того, что может понадобиться ребенку.
Вся эта суета закончилась уже ближе к ночи. Не знаю, как девки, но лично я даже смотреть на них устала. Мне ведь приходилось очень четко себя контролировать: свои взгляды, движения, желание спросить или подсказать. Но зато я узнала, что мой супруг уехал из своего замка по поручению короля и назад его ожидали не раньше чем через три десятины. Узнала еще, что дом, в котором я нахожусь сейчас и который его жители называют замком – сравнительно небольшое каменное нечто из двух этажей в ужасающем состоянии. Окна застеклены все, но рассохшиеся рамы не способны были избавить жильцов сего строения от сквозняков. Навес над крыльцом и вовсе обвалился. Крепостная стена, окружающая дом, гордо названный бароном Вранским – родовым замком, представляла собой жалкое зрелище, как и ров вокруг нее.
На первом этаже дома находились: небольшой холл, гардеробная для гостей, парадная столовая, малая гостиная, музыкальный, он же бальный, зал, родовая библиотека, кабинет хозяина. На втором: смежные комнаты хозяина и хозяйки, детские покои, включающие в себя общую спальню для дочерей барона, ученическую и маленькую столовую, три гостевые комнаты и тесные комнаты-клетушки, очень хитро спрятанные за фальшивой панелью для эконома, гувернера или гувернантки, няни и двух горничных. А еще с правой стороны дома к нему было пристроено небольшое одноэтажное крыло, имеющее свой отдельный вход. Вот именно там располагалась кухня, содержащаяся в отличие от основного дома в полном порядке, комнаты для остальной прислуги и «хоромы» Грувы. Во всем доме исправно работала только одна мыльня – господская. Слуги мылись в бочках на улице или не мылись совсем. Крыша протекла в трех местах, и потому в трех гостевых комнатах на втором этаже жить было нельзя. Камины топились только в господских покоях, в комнате эконома и, опять же, Грувы. Остальные слуги спали в кроватях-шкафчиках, поставленных по десять штук в комнате в два яруса.
Все услышанное мной в этот день помогло мне сделать вывод о том, что лошади на конюшне устроены куда как лучше, чем люди в доме, и что десяти воинам, составляющим весь охранный гарнизон барона, живется слаще их господина. Почему? Потому как выезжают с хозяином они по три человека за раз, а в остальное время помогают холопам пополнять семьи крепкими ребятишками, задирая юбки всем приглянувшимся девкам. Барон же настолько сильно обожает своих лошадей, что обращает внимание на любую мелочь, непосредственно касающуюся только их, любимых.
В управлении своими землями, финансами и людьми он полный ноль. Некогда ему. Его обманывали бы все, кто может, но Грува и эконом Налз цепко держат в своих руках все его финансы, и господин огненный маг, по совместительству королевский «палач», не видит и не понимает, где и что в его жизни идет неправильно и не так. Куда деваются налоги с пяти деревень, расположенных на его землях? Почему огромный лес в его владениях не приносит дохода? Почему опустели деревни на новых землях, доставшихся ему в приданое вместе с последней женой? Кого это интересует? Ну барона точно нет. А ведь ни один медяк не потерян. Да и работу палача хорошо оплачивает король.
Самому Вранскому хватает на всё. Он и доволен. А то, что господин барон с трудом читает, пишет еще хуже, считает, что казна почти пуста.. так для этого всего эконом и нужен, приглядит, доложит, обеспечит хозяина необходимым.
Дни шли. Я приспосабливалась, приучала челядь к маленьким, постепенным изменениям в моем поведении. Познавала мир. Вспоминала забытое. Узнавала новое.