Страница 47 из 63
Я так обалдела, что уставилась на руку. Я же призрак! Как у призрака может пойти кровь? Не прошло и нескольких секунд, как порезы на внутренней стороне предплечья затянулись и от них не осталось ни следа. Я заворожённо вперилась взглядом в кота.
— Игнорий, ты что, волшебный какой-то?
Кот, как и следовало коту с такой кличкой, вновь проигнорировал и начал вылизываться. Я уставилась на руку, размышляя, что это было. Мне же не почудилось, верно? Если кто-то всё-таки может меня касаться, то это в корне меняет дело. Надо бы провести ещё несколько экспериментов с котом, разобраться, как это работает и почему раны на мне затягиваются так стремительно… Нет, качество-то вообще-то классное, но хорошо бы понять его природу. Наверняка же во всём этом должна быть логика. Вот как, например, то, что я уже полдня вдали от принца и, кажется, начинаю светлеть. И совершенно точно у меня были моменты, когда я вдруг начинала светиться ярче.
Пока я думала, рыжий пакостник куда-то сбежал.
«Эх, не везло тебе с мужчинами в прошлой жизни, не везёт и в этой: один пошёл на свидание с другой барышней, второй расцарапал и сбежал», — вдруг произнёс внутренний голос. Я потрясла головой, отгоняя тоскливые мысли. Подумаешь, кот сбежал. Велика потеря. Зато мне в новом положении еда не нужна, платить за ЖКХ не надо, тратиться на одежду и походы по врачам. Хотя… не скрою, было в этом и кое-что грустное. Денег-то мне теперь тоже взять неоткуда — ни заработать, ни отложить. А я свои, кровно заработанные, любила. Привыкла, что у меня всегда есть заначка, на которую ни перед кем отчитываться не надо.
Но всё-так следует искать плюсы в любой ситуации! И больше узнавать этот мир.
В категорию «больше узнавать этот мир» вошли эксперименты с собственной бестелесной оболочкой. Я так и эдак попробовала себя расцарапать сама — ничего не вышло. Попыталась кинуться на ржавый столб, потрогала нож у рыболова, залетела в какой-то то ли трактир, то ли пивнушку и погуляла босиком по разбитой посуде на кухне — ни-че-го! Совсем ничего! Даже сунула руку в печь — и снова ничего.
В конце концов я не придумала, какие ещё эксперименты поставить, и решила провести остаток дня на море, плавая среди ярких рыб и кораллов. Всё-таки классно, когда тебе не нужен громоздкий акваланг и не давит вода на уши!
Во дворец поплелась лишь тогда, когда солнце коснулось горизонта: если с утра ещё нельзя было сказать точно, светлею я или нет вдали от его высочества, то сейчас я это видела однозначно. Светлею — и ещё как. Сквозь любимые оранжевые балетки уже просвечивали трава и гравий. Если представить, что я так буду светлеть и дальше, то, наверное, полутора-двух суток вдали от моего принца будет достаточно, чтобы я растаяла вовсе. А что будет, если я стану абсолютно прозрачной, отчего-то проверять совершенно не хотелось.
Накупавшаяся в море, насмотревшаяся на чудо-рыб и посидевшая в трактире-пивнушке (чисто за компанию, да и ароматы еды уж очень нравились), я направила свои стопы в опочивальню Катэля. И уже когда покидала портовую деревню, меня остановили звучным:
— Мря-я-у!
Я обернулась и не поверила глазам.
Огромный рыжий кот сидел на дорожке с таким видом, будто никуда и не уходил. И перед ним лежала мышь. Придушенная лапой, но живая, кстати.
— Ты где вообще мышь нашёл? — изумилась я. — Мы на причале были, тут же рыба кругом, откуда ты взял мышь? Это твои извинения?
Кот посмотрел на меня. Потом на мышь. Потом снова на меня, поднял лапу, подталкивая ко мне полудохлого грызуна. Последний оказался не таким уж и полудохлым, как я думала, — воспользовался моментом и сбежал в кусты.
Кот проводил мышь взглядом, посмотрел на меня вновь и, как мне показалось, вздохнул. «Даже подарки принимать не умеет, ну куда с ней жить?» — было написано на этой морде. Я развела руками:
— Извини, полёвками не питаюсь, да и вообще взять ничего не могу. Как видишь, я призрак. Так ты пойдёшь со мной во дворец?
Собеседник встал, потянулся и, высоко подняв хвост, прошёл мимо меня в сторону дворца. Не оглядываясь, но явно ожидая, что я пойду следом. Пришлось лететь за ним.
— Значит, пошли, — констатировала я. — Рада, что мы нашли общий язык.
Разумеется, Игнорий даже ухом не повёл. Вообще со стороны складывалось впечатление, что это он меня куда-то ведёт, а не я его.
Дорогу до спальни Катэля я знала теоретически. С практической точки зрения дворец при каждом визите умудрялся быть немного другим, и я снова потерялась на третьем повороте. Пришлось делать крюк через восточный коридор, потом ещё один через галерею с вазами, потом я вообще не туда свернула и вынырнула где-то рядом с кухней, откуда пахло так, что я на минуту просто зависла и молча страдала.
По дороге нам попались несколько слуг. Я на всякий случай пару раз замирала и морально готовилась к визгу, но слуги реагировали на кота абсолютно спокойно. Один стражник в небесно-голубом даже потрепал его за ухом и отправился дальше по своим делам.
Кот всё это время неторопливо шёл рядом, периодически поглядывая с выражением «ну и долго ещё?». На очередном тупике он просто обошёл меня, свернул направо и пошёл вперёд, а мне вновь пришлось лететь за ним.
Что удивительно, кот привёл меня к нужным покоям.
— Ты здесь бывал раньше, — сообщила я ему с подозрением.
Игнорий сел на пушистую попу и принялся демонстративно вылизывать грудь.
В спальне Катэля оказалось тихо и пусто. Футон аккуратно свёрнут у стены, подушки убраны, благовония догорели. Судя по всему, принц ещё не вернулся с совещания или возвращался ненадолго и ушёл снова. У него вообще такая кипящая событиями жизнь, что я не успеваю всё отследить.
Я зевнула.
День выдался насыщенным. Икари-сан, повар, кораллы, пивнушка и кот — всё это как-то разом навалилось, и организм — ну то, что у меня вместо организма, — настойчиво намекал, что пора бы и отдохнуть.
Увы, футон был сложен, а мои руки всё ещё проходили сквозь предметы. Садиться на сундук глупо: на него даже живой человек нормально не сядет. Я покрутилась по комнате и в итоге просто легла на пол, вытянулась во весь рост прямо на циновке, закинула руки за голову и принялась разглядывать расписной потолок.
— Нормально, — сообщила я уставившемуся на меня коту. — Бывало хуже. По крайней мере, не трава.