Красный бриллиант

Вокруг нас стало тихо. Даже самолёт, наконец, заглушили. Только потрескивал пожар в диспетчерской да переговаривались сотрудники по радиосвязи.

Я открыл футляр.

Красный бриллиант, мой «Принц Уэльский», лежал в выемке из чёрного бархата. Свет прожекторов проходил сквозь него и окрашивал ткань густым багровым пятном.

Камень не переогранили. Рёбра оставались целыми, поверхность не тронули ни кислотой, ни грубым инструментом. Я взял лупу и нашёл в глубине тёмное включение, похожее на остриё иглы.

— «Принц Уэльский», — сказал я. — Подтверждаю подлинность.

Ковалёв осмотрел камень следом и молча кивнул.

В соседних отделениях находились три музейные броши, золотой портсигар и малый орденский знак. Под ними лежал пакет поддельных сертификатов: новая история владения, липовая экспертиза и разрешение на вывоз частной коллекции.

— Итак, это была последняя ценность из списка похищенного, — тихо сказал Крылов. — Но, Александр Васильевич, мне придётся попросить вас потерпеть. Мы заберём камень и оформим всё как должно.

Я поправил край бархата, хотя он и без того лежал ровно. Сколько людей пострадало из-за него, сколько зла сосредоточилось вокруг этой драгоценности.

— Конечно, — отозвался я и отступил, освобождая дорогу.

Футляр опечатали и передали гвардейцам.

Крылов нашёл нас в диспетчерской через час.

Стёкла там выбило, поэтому по полу гулял ледяной ветер. На уцелевшем столе лежали телефоны, обгоревшие бумаги и небольшой шифровальный модуль. Маг пытался уничтожить его вместе с журналом полётов, но успел разбить только корпус.

— Модуль читается, — сказал Крылов. — Более того, ключ подошёл к сообщениям, изъятым на складе «Арт-экспресса».

— Фома? — спросил я.

— Очень похоже на то. Впрочем, теперь его зовут иначе. Важно, что он дистанционно руководил этой операцией из Лондона. После появления красного бриллианта приказал разделить груз и изменил маршрут. Нападения на вашу мастерскую и конкурсантов тоже согласовывал он.

Насколько же ему не давало покоя нашё имя! Это ж надо быть таким злопамятным… И это притом, что сам Фома вообще не застал того скандала.

— Из мести? — предположил я.

— Отчасти. В переписке вы упоминаетесь отдельно. Однако с Фомой связан некто иной. Полагаю, более влиятельный. Платежи идут через британский траст и две управляющие компании. Его имя нигде не фигурирует, но очевидно, что он заказчик и вероятный покупатель.

— А сам Фома в Лондоне…

— Да. До него нам пока не добраться. Потребуются официальный запрос, ордер и люди, готовые сотрудничать с нами на той стороне. Британцы крайне неохотно выдают таких людей.

Я молча кивнул, понимая, что избавиться от этого мстителя будет не так-то просто.

В этот момент в промёрзший зал вошёл сотрудник с телефоном.

— Павел Сергеевич, сообщение из Петербурга. Каминский задержан при передаче пакета.

Крылов взял трубку и несколько минут слушал, задавая короткие вопросы.

— Защитника вызвали? Хорошо. Ничего без протокола. Документы отдельно, носители отдельно. Орлова не тревожить, наружное наблюдение усилить.

Он отключился и передал телефон офицеру.

— У Каминского нашли переписку с варшавской фирмой, расчёты общества Фомы и соглашение с мастерской Орловых. Он уже признал, что выполнял указания Орлова-старшего, но официальные показания даст в присутствии защитника.

— Этого достаточно? — спросил я.

— Для запрета на выезд и получения постановления — да. Эксперты сейчас проверяют подписи и носители. Как только Каминский подпишет протокол, цепочка замкнётся.

Я посмотрел на часы.

До начала последнего испытания оставалось несколько дней. Ковалёв, до этого момента молчавший, печально усмехнулся.

— Полагаю, не все участники доберутся до финала конкурса…