Красный бриллиант

Защитный контур командного пункта вспыхнул и лопнул. Первый заряд ушёл вверх, второй врезался в санитарную машину. Боковую дверь смяло. Связисты попадали на снег.

К аэродрому вёл ещё один выезд, которого не было на схеме. По нему прорвались трое: водитель грузовика и два мага. Один шёл впереди, укрывая остальных щитом. Второй на бегу собирал новое плетение.

Техническую группу всё-таки пригласили в бой. Правда, приглашение оформили без соблюдения протокола.

— За броню! — крикнул я.

Ковалёв не успевал восстановить силы после полосы. Я толкнул его за броневик и поднял собственный щит.

Удар пришёлся сбоку.

Меня протащило по снегу. В левом плече что-то хрустнуло, перед глазами стало бело. Щит удержался, хотя два внешних слоя выгорели сразу.

Второй маг изменил плетение. Вместо огня к нам пошли три тонких воздушных лезвия.

Я опустил щит под углом. Первое лезвие ушло в землю. Второе срезало зеркало броневика. Третье пробило защиту и распороло рукав пальто.

Рука осталась на месте. Уже неплохо.

Ковалёв приподнялся из-за колеса.

— Справа!

Я увидел накопитель на поясе переднего мага. Серебряная коробка, золотые контакты, крупный гранат в центре. Хорошая работа. Только крепление верхнего канала мастер вынес наружу, чтобы облегчить ремонт.

Ремонтировать устройство сегодня никто не собирался.

Я ударил узким импульсом точно в контакт.

Золото расплавилось. Накопитель захлебнулся собственной энергией, щит погас. Ковалёв тут же вскинул руку. Снежный наст под ногами нападавших превратился в лёд.

Первый маг упал. Второй удержался и всё-таки выпустил заряд.

Крылов возник сбоку раньше, чем я успел поставить новый щит. Его воздушный клинок рассёк плетение, а короткий удар швырнул мага в кузов грузовика. Тот ударился спиной о металл и сполз на землю.

Водитель потянулся за пистолетом.

— Не стоит, — посоветовал Крылов.

Водитель посмотрел на воздушный клинок у своего горла и поднял руки.

На аэродроме ещё стреляли, но исход боя уже определился. Северная группа взяла диспетчерскую. Возле самолёта гвардейцы вытаскивали людей из салона. Последний вражеский маг заперся в ангаре и попытался что-то поджечь. Внутри громыхнул взрыв, из окон выбросило чёрный дым.

Через минуту по связи сообщили:

— Завершено. Двенадцать задержанных. Четверо ранены. Трое противников погибли. Наших двое тяжёлых, угрозы жизни нет. Пожар в диспетчерской локализован.

Крылов убрал клинок и покосился на нас с Ковалёвым.

— Я приказывал вам оставаться в укрытии.

— Мы и остались, — сказал Ковалёв. — Просто… вмешались дистанционно.

Полковник посмотрел на развороченную санитарную машину, затем на мой рукав.

— Вы ранены?

Я пошевелил пальцами.

— Не смертельно.

— Тогда сначала к лекарю.

— Нет. Сначала обыск, — возразил я. — В конце концов, я пролил за него кровь.

Крылов хотел ответить, но передумал. Вероятно, понял, что спор займёт больше времени, чем осмотр.

Контейнер нашли в снегу возле полосы. Красный металлический ящик размером с небольшой чемодан выглядел совершенно невинно. Один замок, две ручки, клеймо реставрационной фирмы.

Государственный артефактор успел проверить его до нас.

— Активный контур под внешней оболочкой. Серебряный экран мешает увидеть структуру. Перемещать не советую.

Мы опустились рядом на складные подставки. Фельдшер туго забинтовал мне плечо и запретил двигать рукой. Я пообещал. Он не поверил, но ушёл к тем, кто нуждался в нём больше.

Ковалёв провёл ладонью вдоль крышки.

— Четыре источника по углам.

— Конфликтующие?

— Похоже на то.

Я приложил к серебру тонкую диагностическую пластину. Через экран проступили слабые золотые линии. Они шли от замка к четырём камням и сходились в центре, под ручкой.

— Откроем крышку — замкнём общий канал, — сказал я.

— Если сперва снять один камень?

— Остальные потеряют равновесие. Видимо, на то и расчёт в ловушке.

Ковалёв помолчал.

— Тогда разрываем золото у замка.

— Под экраном стоит усилитель. Видите утолщение?

Он сменил угол пластины. В глубине тускло блеснула платина.

— Вижу. Разорвём канал — и усилитель примет это за вскрытие.

Конструктор ловушки не стремился убить вора. Ему требовалось уничтожить содержимое. Четыре камня должны были одновременно дать жар, холод, давление и воздушный удар. Содержимое разорвало бы перепадом температуры, а затем растёрло между двумя импульсами.

Работа грубая, но надёжная.

— Нужно снять платину, не трогая золото, — сказал я. — Она под серебряным экраном, придётся просверлить.

Ковалёв посмотрел на меня так, будто я предложил сверлить императорскую корону.

— Малейшая стружка коснётся канала.

— Не коснётся. Здесь прокладка.

В месте соединения металлов была допущена ошибка. Серебряную пластину положили поверх золотого канала, но между ней и платиновым узлом оставили слюдяную прокладку. Вероятно, сборщик опасался случайного замыкания. И правильно делал. Но нам его осторожность оказалась полезнее, чем заказчику.

Ковалёв ещё раз проверил толщину.

Работать одной рукой было неудобно. Ковалёв удерживал направляющую, я медленно вращал тончайший бор. Серебро снималось светлой пылью. До золота оставалась толщина листа бумаги.

Камень в левом углу вспыхнул.

— Стойте, — сказал Ковалёв.

Я замер. По золотому каналу прошла искра и погасла. Ловушка проверяла себя.

— Продолжайте.

Ещё два оборота. Бор провалился в мягкую прокладку.

Ковалёв ввёл в отверстие изолированный зажим и перехватил платиновый контакт.

— Держу.

— Уверены?

— Александр Васильевич, не будь я уверен, то уже бежал бы к лесу.

Я просунул под экран тонкое лезвие и поддел усилитель. Платина сопротивлялась. Один из камней засветился зелёным, второй налился красным.

— Растёт, — предупредил государственный артефактор.

— Вижу.

Лезвие скользнуло, в плече вспыхнула боль. Я перехватил инструмент и нажал снова.

Платиновая пластина вышла из гнезда, и все четыре камня одновременно погасли.

Мы подождали ещё несколько секунд. Ничего не произошло.

— Теперь можно открывать, — сказал я.

Ковалёв усмехнулся и повернул ключ.

Под металлической крышкой лежал второй футляр — тёмное дерево, кожа и обычный механический замок.