Страница 50 из 83
Четыре камня высшего порядка мы спрятали в накладках крайних спиц. Между ними располагались серые шпинели, принимавшие лишние колебания и распределявшие их по золотым каналам.
Василий снял колпак и проверил температуру корпуса.
— Остыл.
— Значит, можно собирать полотно.
— Сначала девятая спица.
Он уже третий раз возвращался к ней. Вчера канал выдержал отдельные нагрузки, но при одновременном включении воды и воздуха дал небольшое отклонение.
Для обычного защитного амулета это было ничто. Для «Безветрия» — начало очень мигрени у владелицы. Артефакт должен был убрать колебания вокруг великой княгини, а не добавить к ним ещё и собственную дрожь.
Я закрепил спицу в зажиме и подключил измерительные иглы.
— Золото чистое, — сказал я. — Шов ровный. Сопротивление совпадает с расчётным.
— Тогда причина не в спице.
— Может дёргать соседняя шпинель.
Отец подал слабый импульс. Серый камень ответил тусклым светом, золотая линия засветилась до середины и погасла.
— Шпинель тоже в норме.
— Тогда остаётся соединение.
Мы раскрыли веер наполовину. В этом положении золотые контакты только касались друг друга, не замыкая общий сектор. Я посмотрел на узел через лупу.
Края совпадали. Зазор составлял ровно две сотых миллиметра. Серебряная нить проходила сверху и не касалась золотого канала.
На первый взгляд, всё было правильно. Но такова уж доля артефакторов — по отдельности элементы работают отлично, а после сборки начинаются неприятные сюрпризы.
— Давай под нагрузкой, — предложил я.
Василий активировал сапфир. По краю стола побежала тонкая водяная рябь. Я добавил воздушный отклик. Пламя спиртовки качнулось к окну, хотя рамы были закрыты.
Веер дрогнул.
Девятая спица едва заметно сместилась, измерительная стрелка прыгнула вправо.
— Есть, — сказал я.
— Вижу.
— Подвижное гнездо александрита передаёт колебание на ось. Девятая принимает его первой.
Василий и несколько секунд смотрел на основание.
— Поставим второй упор, — предложил я. — Платиновую дугу между восьмой и десятой. Она заберёт нагрузку.
— И немного усилит её.
— Зато распределит поровну.
— Пока не совпадут все возмущения. Тогда платина усилит общий толчок, и александрит ударит по всем каналам сразу.
Я мысленно прогнал схему перед глазами.
Отец был прав. Платина прекрасно усиливала любые свойства, но не различала, полезные они или вредные.
— Тогда ограничитель, — сказал я. — Серебряный. При превышении он разомкнёт девятую линию.
— И нарушит равновесие сектора.
— Ненадолго.
— Великая княгиня всё равно почувствует удар.
— Значит, добавим резервный канал.
Василий посмотрел на меня поверх очков.
— А потом резерв для резерва?
Я снял измерительную иглу и ещё раз посмотрел на ось.
Александрит должен был двигаться на долю миллиметра. Без этого камень принимал колебания слишком жёстко и мог треснуть. Но мы позволили двигаться всему гнезду вместе с оправой. Толчок уходил в металлическое основание, оттуда — на ближайшую спицу.
— Не нужно останавливать колебание, — сказал я. — Нужно не дать ему выйти из гнезда.
— Предлагаешь изменить подвес?
— Три золотые нити вместо одной оси. Камень будет двигаться внутри оправы, а сама оправа останется неподвижной.
Василий взял карандаш и быстро набросал разрез.
— Нити сотрутся.
— Не золотые проволоки. Плоские пружины. Из сплава с платиной, но платина не входит в основной контур.
— Усиление останется внутри гнезда…
Он изменил угол крепления и отложил карандаш.
— Сделаем четыре.
— Трёх достаточно.
— Достаточно, пока веер держат вертикально. Четвёртая удержит камень при резком закрытии.
Я снова посмотрел на схему.
— Хорошо.
На изготовление четырёх плоских пружин ушло почти два часа. Я вырезал заготовки, Василий формировал изгиб и проверял упругость, а затем сам разобрал основание и установил новый подвес.
Александрит завис внутри гнезда. Со стороны казалось, что он закреплён намертво. Только при нажатии иглой камень чуть уходил вглубь и возвращался.
— Проверяем, — сказал отец.
Мы снова активировали артефакт, а я призвал стихии. По мастерской прошла водяная волна, воздух толкнул её навстречу. Александрит дрогнул, но оправа осталась неподвижной.
Девятая спица приняла ровно свою часть нагрузки.
Мы добавили огонь, а затем землю. Стрелки на измерительной панели качнулись и остановились возле нуля. Веер погасил возмущение.
Серебряные круги на перламутре засветились один за другим. У края рисунок двигался, расходился волнами, но возле александрита поверхность оставалась спокойной.
Василий подождал минуту и отключил контур.
— Теперь можно пришивать полотно.
— Без резервного канала? — улыбнулся я.
— Без, — ответил отец чуть серьёзнее, чем следовало.
Я подал ему серебряную нить.
Около восьми вечера к нам вошёл лакей и сообщил, что прибыл полковник Крылов.
Когда мы спустились в жилую часть дома, Лена сидела в малой гостиной под пледом. Рядом с ней лежали две свадебные папки. Третью сестра держала на коленях.
— Это не работа, — заявила она, заметив мой взгляд. — Я выбираю новую модистку.
— Разумеется.
— И вообще, врач разрешил мне читать.
— Он наверняка имел в виду художественную литературу.
— Каталог моделей местами весьма захватывающий.
Лидия Павловна сидела напротив и вязала. Судя по лицу, спор уже состоялся и закончился компромиссом, которым не была довольна ни одна сторона.
Мы оставили женщин и пригласили гостя в кабинет Василия.
Крылов отказался от ужина, но согласился на чай. Марья Ивановна восприняла это как личный вызов и вместе с чашкой принесла целую тарелку горячих пирожков.
— О, благодарю, милейшая, но я не голоден… — сказал полковник.
— Это неважно. Ешьте, — ответила она и вышла.
Крылов посмотрел на закрывшуюся дверь.
— Сдаётся мне, стоит переманить вашу домоправительницу в наше ведомство…
— Только попробуйте! — хором отозвались мы с отцом.
Крылов усмехнулся.
— Редко видишь такое согласие отцов и детей.
Полковник отпил чаю и положил на стол тонкую папку.
— Сначала хорошая новость. Эксперты подтвердили связь людей, напавших на Веригина, с группой из Михайловского дворца.