Красный бриллиант

Глава 11

К утру число просмотров статьи перевалило за миллион.

Заодно у ворот дома появились первые журналисты. Самые предусмотрительные приехали ещё ночью и заняли места напротив главного въезда. Остальные подтянулись к рассвету, привезли камеры, переносные светильники и запас кофе. Судя по количеству стаканов, осаду планировали долгую.

Я узнал об этом от Штиля, когда возвращался из больницы.

Лена спала. Ночь прошла без осложнений, показатели понемногу выравнивались. Василий остался возле неё, Дениса вызвали в Департамент, но он обещал вернуться как можно скорее. Лекари разрешили мне постоять у кровати пять минут и настоятельно рекомендовали не будить сестру.

— Прессы стало больше, — сообщил Штиль, не отрывая взгляда от дороги. — «Астрей» усилил наружные посты. Проехать сможем, но останавливаться не советую.

— Я и не собирался.

— Хорошо.

Он произнёс это с таким облегчением, что я посмотрел на него внимательнее.

— Думаешь, я начну драться с журналистами?

— Нет, Александр Васильевич.

— Но?

— Я подумал, что вам захочется с ними поговорить.

— Разговоры пока не запрещены.

— И всё же я бы не советовал. Иногда лучшая защита — это молчание.

Я отвернулся к окну.

Дом показался за поворотом. Возле ворот действительно толпились журналисты. Человек сорок, не меньше. За оградой стояли охранники «Астрея». Над дорогой висели три съёмочных дрона, ещё один пытался подняться со стороны двора.

Как только нашу машину заметили, толпа двинулась к проезжей части, едва не парализовав движение на Морской.

Штиль не снизил скорость. Ворота открылись заранее. Журналисты расступились, но камеры повернулись следом за автомобилем.

— Александр Васильевич, правда ли, что бриллиант был застрахован на рекордную сумму? — доносилось нам вслед.

— Ваша сестра помогала похитителям добровольно?

И ещё куча глупых и бестактных вопросов. Да, Штиль был прав — не стоило мне сейчас с ними общаться. Иначе в объективы фотографов попал бы мордобой.

Машина остановилась у крыльца. Я вышел, и вопросы стали громче.

— Почему вы отказались раскрыть полную схему защиты?

— Василий Фаберже отстранён от конкурса?

— Граф Ушаков оказывает давление на следствие?

— Не считаете ли вы, что исчезновение камня выгодно вашему Дому?

Я обернулся.

Журналиста, задавшего последний вопрос, отделяли от меня ворота, дорожка и трое охранников. Худой молодой человек в светлом пальто держал микрофон и смотрел с выражением лица, которое появляется у людей, уверенных, что расстояние и чужая воспитанность надёжно защищают их от последствий.

Я сделал шаг к воротам.

— Даже не думай, — прошелестело за моей спиной.

Я остановился.

Она вышла из другого автомобиля, припаркованного во дворе. На ней было тёмное пальто, волосы собраны, под мышкой зажата папка. Судя по всему, спала Алла не больше моего.

— Я собирался только поговорить, — сказал я.

— Твоё выражение лица обещает очень содержательную беседу.

— Человек задал вопрос.

— И очень надеется, что ты на него ответишь. Желательно кулаком и перед камерой. Не доставляй им этого удовольствия.

Над нами завис дрон. Алла подняла голову.

— Это ещё что?

— Свобода слова, — ответил Штиль. — Сейчас уберём его отсюда.

По краю крыши вспыхнули несколько пластин. Воздух над двором дрогнул, словно от летнего жара. Дрон остался висеть на месте, но его камера теперь могла с одинаковым успехом снимать внутреннюю сторону собственного корпуса.

Мы вошли в дом.

В холле звонили сразу три телефона. Один держала Марья Ивановна, второй — секретарь Лены, третий лежал на столе и вибрировал так настойчиво, словно собирался самостоятельно отправиться к хозяину.

— Нет, Лидия Павловна не даёт комментариев, — говорила домоправительница. — Потому что она в больнице, молодой человек! Нет, я не скажу, в какой. И если вы ещё раз сюда позвоните…

Алла забрала у неё трубку.

— Доброе утро. Назовите издание и фамилию. Благодарю. Ваш номер внесён в список нежелательных контактов. Все вопросы направляйте в пресс-службу Дома Фаберже.

Она отключила вызов и посмотрела на Марью Ивановну.

— Больше никому не отвечайте.

— Я и не отвечаю. Я объясняю…

— Вот именно этого от вас и добиваются.

Из конторы пришла Лариса, помощница Лены. В руках она держала планшет и выглядела так, словно собиралась сообщить о пожаре. В последние дни такое выражение перестало казаться преувеличением.

— Александр Васильевич, у нас письма от клиентов.

— Сколько?

— Сорок семь с полуночи. Большинство выражают поддержку. Пятеро просят подтвердить сроки по заказам. Трое хотят временно приостановить работу.

— Кто именно?

Она назвала фамилии.

Первых двоих я знал плохо. Третий Дом заказал нам семейный артефакт ещё до отъезда в Китай. Мы успели утвердить эскиз, получить материалы и начать работу.

— Они расторгают договор?

— Нет. Просят прекратить все операции до окончания следствия. Пишут, что не сомневаются в нашей порядочности, но вынуждены учитывать возможный ущерб репутации.

— Разумеется, не сомневаются.

Лариса предпочла промолчать.

— Ничего не удаляйте, — сказала Алла. — Сохраните письма вместе с заголовками, временем получения и всеми приложениями. Звонки тоже фиксировать. Отвечать только по утверждённому тексту.

— Какому тексту?

— Который будет у всех сотрудников через час, если мне позволят поработать.

Планшет снова звякнул. Лариса посмотрела на экран.

— Ещё один клиент просит приостановить заказ.

Алла повернулась ко мне.

— Именно поэтому ты сейчас не пойдёшь к журналистам. У нас и без этого дел по горло.

Я снял пальто и передал его подошедшему лакею.

— Согласен.

Данилевский приехал через двадцать минут. Вместе с ним появилась руководитель нашей пресс-службы, которую Лена наняла перед поездкой в Поднебесную. До сегодняшнего утра её работа заключалась преимущественно в согласовании интервью, фотографий новых изделий и сообщений о благотворительных мероприятиях.

Мы собрались в кабинете Лены. Самой хозяйки не было, зато на столе остались её записи, список свадебных подрядчиков и две стопки приглашений. Лариса хотела убрать всё лишнее, но я запретил. Когда сестра вернётся, вещи должны лежать на своих местах.