Страница 31 из 83
Я убрал письмо Министерства во внутренний карман и пошёл открывать следующую дверь.
Ближе к вечеру обыск переместился в гараж и на склады.
В мастерской ничего не нашли. В доме — тоже. Финансовая проверка продолжалась, но первые результаты показывали только то, что Дом Фаберже много зарабатывал, ещё больше тратил и вёл раздражающе подробный учёт.
Следователи опечатывали копии архивов. Адвокат составлял список изъятого. Крылов разговаривал с начальником транспортной группы «Астрея».
Мой телефон вернули после создания полного образа памяти. Я едва успел включить его, как посыпались сообщения.
Большая часть была от сотрудников, клиентов и людей, которых я знал только по фамилиям. Одни выражали соболезнования. Другие спрашивали, правда ли выставка отменена. Третьи интересовались судьбой своих заказов с подчёркнутой осторожностью, словно понимали неуместность вопроса, но всё равно не могли удержаться.
Сообщение от Аллы пришло последним:
«Саша, немедленно посмотри. Это явно заказ».
Ниже была ссылка.
Заголовок занимал половину экрана:
«КРОВЬ НА ВИТРИНЕ: КТО ЗАРАБОТАЕТ НА ТРАГЕДИИ В МИХАЙЛОВСКОМ ДВОРЦЕ?»
Под ним стояла фотография пустой центральной витрины. Снимок сделали уже после нападения, из-за внешнего оцепления. Сквозь окна почти ничего не было видно, но редакции хватило и этого.
Статья начиналась с соболезнований семьям погибших. Автор называл случившееся одной из величайших трагедий последних десятилетий, требовал немедленного расследования и заверял читателей, что не намерен обвинять кого-либо без доказательств.
Но тут же противоречил сам себе, задавая очень уж предвзятые вопросы.
Каким образом похитители узнали, что для открытия витрины можно использовать не владельца бриллианта, а его сестру?
Почему единственной выжившей в салоне оказалась Лидия Павловна Фаберже?
На какую сумму был застрахован «Принц Уэльский»?
Могло ли исчезновение камня оказаться выгоднее его публичной демонстрации?
Не использует ли Василий Фаберже трагедию, чтобы устранить соперников в борьбе за должность придворного ювелира?
Последний вопрос, как по мне, противоречил предыдущим, но автора это не смущало. Отцу одновременно приписывали желание снять собственную кандидатуру и использовать нападение для победы. Когда грязь льют вёдрами, следить за направлением каждой капли бессмысленно.
Я продолжил читать. Отдельный раздел посвятили Лене.
Автор снова ничего не утверждал. Он лишь предлагал следствию проверить, действительно ли Елена Фаберже стала жертвой похищения и не могла ли она добровольно открыть защитный контур.
Там же осторожно упоминалось, что её свадьба с главой Департамента по контролю оборота магических артефактов открывала семье доступ к государственным реестрам и служебной информации.
Я перечитал абзац дважды.
Потом вернулся к началу и начал отмечать детали.
Родовой принцип четвёртого контура официально не раскрывали. В заявлении императорской пресс-службы не было ни слова о Лене. Точную сумму страховки знали мы, страховая компания и несколько чиновников. Приостановление кандидатуры отца на конкурсе произошло всего несколько часов назад.
Последний абзац оказался самым интересным.
«По сведениям источника, близкого к расследованию, Особая канцелярия рассматривает Александра и Василия Фаберже не только как потерпевших, но и как лиц, чья возможная причастность подлежит обязательной проверке».
Я поднял глаза. Крылов разговаривал в нескольких шагах от меня.
— Полковник.
Он закончил отдавать распоряжения и подошёл ко мне. Я молча передал ему телефон.
Крылов читал быстро. Лицо почти не менялось, но на вопросе о страховой сумме губы сжались.
Телефон завибрировал у него в руке. Звонила Алла. Я принял вызов.
— Да.
— Ты прочитал?
— Только что.
— Это явно заказной материал, — говорила девушка. — Его одновременно подхватили пять изданий и десятки каналов. Формулировки немного различаются, основные тезисы одинаковые. — Голос Аллы изменился. — Саша, там пишут о Лене.
— Я видел.
— Ей нельзя это читать.
— Не прочитает. В лазарете ограничен доступ к связи.
— Что же мне делать?
Я посмотрел на Крылова.
— Ничего не комментируй. Собери ссылки, время публикаций, фамилии редакторов и дословные совпадения. Передай всё нашему адвокату и Особой канцелярии.
— Сделаю. Ты сам как?
— Позже.
Алла помолчала.
— Я рядом.
— Знаю.
Я завершил звонок.
Крылов снова взял телефон и пролистал материал до списка источников.
— О подозрениях знали вы, я и несколько сотрудников группы, — сказал он.
— Теперь знает вся империя.
— Формально статья не утверждает, что вы подозреваемые.
— Формально она вообще никого ни в чём не обвиняет.
Крылов вернул мне телефон.
— Передайте собранные материалы моему помощнику. Проверим редакции, посредников и оплату.
— Утечка у вас или в Министерстве.
— Возможно.
— Статья вышла через несколько часов после вашего разговора со мной и сразу после решения по кандидатуре отца. Её не могли подготовить за десять минут.
— Основу могли написать заранее, а детали добавить перед публикацией.
— Значит, кто-то заранее знал, каким будет расследование.
Крылов посмотрел на окна мастерской. За стеклом продолжали двигаться люди в форме.
— Или собирался направить его именно туда.
На экране росло число просмотров.
Похитителям оказалось мало забрать камень и едва не убить мою сестру.
Теперь они собирались убедить всю империю, что мы сделали это сами.