Красный бриллиант

Глава 8

В центральном зале стало заметно светлее.

Техники включили все люстры и направленные лампы, обычно предназначенные для того, чтобы драгоценности выглядели ещё дороже. Теперь под их светом искали царапины, отпечатки и следы чужой магии.

Тела уже унесли. На паркете остались пронумерованные метки, защитные экраны вокруг нескольких витрин и люди в форме четырёх ведомств. Императорская выставка ещё не успела открыться, а уже успела войти в историю. Правда, организаторы наверняка рассчитывали на другой повод.

Крылов провёл нас к длинному столу. Вяземский сидел во главе, рядом стоял Веригин. Князь всё ещё выглядел бледным, но держался прямо. Ростовцев негромко разговаривал с начальником караула.

Перед ними лежал предварительный список пропавших ценностей.

— Красный бриллиант не единственный, — сказал Крылов. — Инвентаризация ещё продолжается.

Он передал планшет Денису. Я посмотрел через его плечо.

Первой в списке стояла жемчужина Перегрина из собрания Юсуповых — крупная каплевидная жемчужина с невероятно богатой историей.

Следом шёл сапфировый кулон императрицы Марии Александровны. Потом редкий уральский александрит из коллекции Демидовых, три бриллианта старой огранки, звёздчатый рубин и комплект небольших цветных камней из собрания князей Голицыных.

— И это только подтверждённые пропажи? — спросил Денис.

— Да. Хранители проверяют каждую витрину.

— Почему сигнализация на остальных не сработала?

— Потому что к тому моменту сигнализация уже работала на преступников, — ответил подошедший специалист Особой канцелярии.

Я прочитал на его нашивке фамилию «Орлов». Вряд ли родственник тех самых графов и ювелиров — фамилия распространённая.

— Прошу прощения, господа, но это нужно видеть, — добавил он.

На его планшете горела раскрытая модель основания главной витрины, снятая нижняя панель и несколько оплавленных металлических пластин.

— Показывайте, — сказал Крылов.

Орлов активировал проектор. Над столом возникла схема выставочных залов. Красные линии обозначали основные контуры, жёлтые — сигнальные каналы, синие — внутреннюю связь между постами.

— Внешнюю защиту не отключали, — начал он. — Злоумышленники вошли через служебный тоннель. Дверь открыта штатным ключом либо его точной копией. После проникновения они получили доступ к сервисному узлу центральной витрины.

На схеме вспыхнула точка возле дальней стены.

— Здесь был установлен паразитный мост. Он временно связал три независимых канала. Каждый пост получал правильный ответ, только не от собственного контура, а от соседнего.

— Система спрашивала первого, всё ли в порядке, — сказал я. — А отвечал второй. Второму отвечал третий, третьему — первый.

— Именно. Проверка проходила успешно. Далее через эту же сеть провели поражающий импульс.

— Мёртвый камень? — спросил Денис.

— Возможно, но его силу как-то взяли под контроль и направили куда следует. Источник подключили к сервисному узлу. Сеть сама разнесла воздействие по залам.

На схеме одна за другой погасли белые точки, обозначавшие посты.

Я уже представлял, как это произошло. Охранники смотрели на зелёные индикаторы, система докладывала о полном порядке, а по защитным линиям к ним шёл холод. Люди падали раньше, чем успевали понять, что именно их убивает.

— Когда персонал был нейтрализован, преступники открыли дополнительные витрины через общий сервисный режим, — продолжил Орлов. — Не все. Только заранее выбранные.

На плане загорелись семь отметок.

— Они не брали всё подряд, — заметил Денис.

— Нет. В соседней витрине осталось ожерелье стоимостью выше голицынского комплекта. Орденская коллекция вообще не тронута. Не взяли крупные гарнитуры, табакерки и настольные изделия.

— Только то, что можно быстро унести, — сказал Вяземский.

— Не только, — возразил я. — Все пропавшие камни обладают сильным или необычным откликом. Даже Перегрина не просто жемчужина.

Орлов увеличил изображения похищенных предметов.

— Наши эксперты пришли к такому же выводу. Рыночная стоимость не была главным критерием.

— Но «Принц Уэльский» всё равно оставался основной целью, — произнёс Крылов.

Никто не стал спорить.

Ради других реликвий не требовалось похищать человека с кровью Фаберже. Основную часть оборудования установили рядом с центральной витриной. Служебный маршрут заканчивался возле неё. Остальные предметы забрали после того, как главная работа была выполнена.

— Они могли взять их, чтобы скрыть настоящую цель, — сказал Веригин. — Создать впечатление обычного ограбления.

— Обычных ограблений с десятками погибших не бывает, — ответил Крылов. — Но версия разумная.

— Камни могли потребоваться для других артефактов, — добавил Денис. — Или для подпольной продажи.

Денис смотрел на изображения камней уже не как жених Лены. Глава Департамента, наконец, вытеснил мужчину, который полчаса назад хотел прорваться в медицинскую машину.

Крылов повернулся к Орлову.

— Сколько человек?

— Точно не скажу. Но один человек провести такую операцию не мог. Нужен специалист по государственным охранным системам. Артефактор, способный собрать паразитный мост и рассчитать поражающий импульс. Группа для захвата Елены Васильевны. Водитель. Как минимум один свой человек внутри дворца.

— Наблюдение тоже велось заранее, — сказал Штиль. — Они знали время примерки, маршрут женщин, подготовились устранить оснащённую артефактами охрану…

— Сколько готовились? — спросил Ростовцев.

Орлов и Штиль переглянулись.

— Несколько недель, — ответил Орлов. — Не меньше.

Я посмотрел на пустое место внутри витрины.

Значит, готовиться начали, как только Сын Неба пожаловал нам камень.

— Поднимите всю переписку по выставке, — приказал Крылов. — От первого предложения до сегодняшнего дня. Мне нужен каждый, кто знал об участии красного бриллианта до официального объявления.

— Но это сотни документов… — заметил секретарь Вяземского.

— Значит, у вас будет насыщенная ночь.

Четвёртый контур сохранился лучше остальных. Похитители воспользовались им по назначению, поэтому ломать ничего не потребовалось.

Орлов вывел на экран журнал последней активации.

«Родовая подпись подтверждена».

Имени система не называла. Для неё существовала кровь Фаберже, а не конкретный владелец ладони.