Страница 13 из 83
Сестра посмотрела на меня, словно ожидала увидеть в моих глазах беспокойство или даже возмущение.
— Отличный результат, — согласился я. — Теперь мы знаем, кого обгонять.
Наконец, комиссия заняла места.
Оболенский объявил официальные оценки. Орлов получил девяносто четыре балла. Мы — девяносто три. Болин — девяносто один. Остальные расположились ниже, но из конкурса пока никого не исключили.
Следующее испытание назначили через четырнадцать дней. Участникам предстояло представить проект личного артефакта для члена императорской семьи, имя которого сообщат отдельно каждому Дому. Раскрывать заказчика и замысел запрещалось.
Конкурс становился интереснее.
После завершения Орлов подошёл к нам. Павел остался у стола, собирая документы.
— Хорошая работа, Василий Фридрихович, — сказал мастер. — Особенно решение оставить старую ошибку внутри механизма.
— Благодарю, — ответил отец. — Ваша печать тоже мне понравилась. Заслуженное первое место.
Орлов слегка наклонил голову.
— Сегодня — да. Но через две недели всё начнётся заново. Уверен, вы ещё удивите соперников.
Он попрощался и вернулся к сыну.
Я смотрел ему вслед.
В официальном описании мы указали старый ремонт, сохранившиеся линии и новую функцию сравнительного узла. Увидеть внутреннюю схему Орлов мог только сегодня.
Хороший мастер способен прочитать чужую работу по нескольким линиям, толщине припоя и направлению резца. Я сам делал подобное десятки раз.
И всё же слова Орлова прозвучали так, словно историю «Полярной звезды» он знал раньше.
Я предпочитал первый вариант.
Второй означал, что неизвестный варшавский мастер знал о нашей семье значительно больше, чем полагалось постороннему человеку.