Страница 9 из 66
Раньше я подбирал состав вслепую, по струне: звякнуло внутри, значит годится, промолчало, значит мимо. Теперь вся начинка лежала передо мной без подсказок струны. Грибные шляпки светились густо и без дрожи; серый свет лежал слоями по всей мякоти. Клубень рядом еле тлел: пара тонких нитей у кожуры, а внутри крахмальная пустышка. Семечки вспыхивали отдельными острыми точками. Водоросли светились слабо, но тонкие нити тянулись от кончика до кончика без единого разрыва.
Итого: сила в грибах, сытость в клубнях, жир в семечках. А водоросли… похоже, не дают потоку рваться внутри продукта. Не зря Тэй’ла после первой миски зелени разом увидела нити в собственном теле.
Теперь потери. Я отломил пласт грибной шляпки и бросил его на горячий край плиты. Всю жизнь меня заботила корочка, а теперь я смотрел, что делается внутри. Пока мякоть шипела и золотилась, серые слои уплотнялись и собирались к середине.
Я нарочно передержал ломоть, пока тот не почернел и не затвердел. Свечение осталось, но когда я попробовал кусочек, струна внутри едва шевельнулась. Сила в угольке была, только тело её брать отказывалось. Со вкусом та же история: сгоревшее даже желудок принимает с обидой.
Вторую полоску гриба я положил вялиться на тёплый дальний угол плиты и выждал минут двадцать. И вот оно: край задубел, а тонкая серая струйка поползла вверх и растаяла у свода. При сушке досуха продукт терял не только воду.
Ага. Значит, важно не пересушить: подсушивать можно, но снимать надо раньше, чем полезут серые струйки. Записываем.
Три очевидных варианта я перебрал и забраковал прямо там же, у доски.
Печёный клубень в дорогу? Сытно, держится, готовить проще некуда. Только весит много, а силы на грош. Охотник потащит наверх мешок балласта. Отпадает.
Сушёные грибы? Силы полно, хранятся вечно. Только комок сушёного гриба — еда для очень терпеливых: жуёшь его, жуёшь, а сытости никакой, крошки на дне мешка, да и при сушке досуха с той самой струйкой уходит лучшая часть силы. Отпадает.
Похлёбка? Смешно. Вода, огонь, котелок, привал. Всё то, чего у них наверху нет по списку. Бор’на бы даже дослушивать не стал.
Я сидел над разложенными продуктами и катал в пальцах калёное семечко. Что остаётся, если убрать воду, огонь и посуду? То, что человечество придумало задолго до меня: дорожный рацион. Пеммикан, силовые плитки, армейские брикеты. Ни один старый рецепт со здешними продуктами не повторишь, но принцип общий: берёшь самое питательное, убираешь лишнюю влагу, связываешь жиром и густой основой, прессуешь и подсушиваешь. Получается брусок: еды на полдня, а весит совсем немного.
Ну-ка, примерим на местный ассортимент.
Грибы дадут основу и силу; обжарим их до орехового запаха, чтобы тело легче приняло Пустоту. Печёный клубень даст сытость и мягкую массу для связывания крошки. Паста из калёных семечек добавит жир и скрепит смесь.
Водоросли порубим на полоски: они должны помочь Пустоте пройти через смесь без разрывов и не дадут плотной массе липнуть к зубам. Соли — в меру. И никакого вязкого корня: брусок удержат пресс и жир. Корень пусть остаётся для оладий, у него и так работы хватает.
Всё сырьё продаётся на ближнем рынке: дешёвое, ни одного редкого компонента. Готовить можно сразу большим пластом, а потом резать на порции: хоть на отряд, хоть на сотню бойцов. Для больших партий то, что нужно.
И тут нашлась вторая выгода.
Брусок нужен далеко не одному Бор’не. Силу этого мира я принимаю единственным доступным способом, через желудок. Других пока не выдали. Чем больше усваиваемой Пустоты войдёт с одной порцией, тем быстрее наполнятся мои моря. А у троих моих поварят от той же еды крепнут сгустки и проясняются потоки. Значит, под видом пайка я готовлю питание для собственной культивации и заодно для развития персонала. Охотники просто вовремя пришли с заказом.
Мысль мне понравилась. Люблю, когда одно блюдо решает сразу три задачи.
Тем временем Бурти стукнул о доску последним, шестидесятым камешком. Тэй’ла объявила, что порции кончились; очередь привычно поворчала и рассосалась. Рокан загремел мисками, а Бурти провёл угольком итоговую черту и убрал дощечку.
— Заготовку не убирать! — крикнул я из закутка и вышел в зал. — Плиты теперь мои. Сегодня после торговли делаем ещё одно блюдо.
— Опять новое? — Рокан оживился. — Какое?
— Военное, — ухмыльнулся я, глядя на их растерянные лица.
Через час кухня работала без суеты: каждый отвечал за свой участок и успевал за остальными.
Рокан пёк клубни. Два десятка серых кругляшей томились под перевёрнутыми мисками на среднем жаре; из-под глиняных краёв уже тянуло сладковатым печёным запахом, от которого в любом мире сводит живот от голода. Бурти стоял у плиты рядом со ступкой и калил семечки. Очередную партию он высыпал на сухой камень, помешивал до первого щелчка и сразу ссыпал в ступку. Щёлк. Шурх. Щёлк. Шурх. Ни одного сбоя. Ореховый запах пропитал всю кухню. Рид перебрался со стойки поближе и притворился спящим.
Мне достались грибы. Шляпки я нарезал толстыми ломтями и выложил на самый горячий камень, насухую, без единой капли масла. Ломти шипели, отдавали влагу, съёживались и покрывались по срезу золотисто-коричневой корочкой. Главное было снять их вовремя: мякоть уже уплотнилась, а край ещё не начал горчить. Запах и серый свет давали один сигнал: слои внутри ломтей сжимались, становились плотнее, и струна на пробном кусочке гудела низко и сыто. Вот теперь снимаем.
Тэй’ла орудовала ножом над водорослями: крепко отжимала вымоченные ленты и рубила их мелко, зло и очень быстро. Несколько дней у плиты, а ножом она уже работала не хуже иных поваров с трёхлетним стажем.
— В лучших домах так пахнет, — сказала она, кивнув на мой грибной угол. — Покупатели утром передерутся.
— Это не покупателям.
— А кому тогда?
— Охотникам. И вам заодно.
Она хмыкнула, но нож ни разу не сбился с ритма.
Дальше пошла сборка. Печёные клубни, ещё горячие, лопались под ложкой и разминались в плотное пюре; от мисок валил пар. Жареные грибы я порубил в крупную крошку, чтобы в бруске оставалось что пожевать. Бурти растёр калёные семечки в тяжёлую маслянистую пасту, тёмную и блестящую; воткнутая ложка стояла в ней колом.
В котёл отправились пюре, грибная крошка, паста, рубленые водоросли и соль. Я засучил рукава и месил всё руками до плотного теста: оно уже не липло к пальцам, но ещё сохраняло вмятины от ладони.