Страница 24 из 66
Струйка двинулась с трудом, вести её пришлось самому, поддерживая ровное дыхание и понемногу направляя поток к ладони. Без рывков и давления. На каплю ушло около двух минут. С Системой я управлялся за несколько секунд. Медленно. Лишь бы на этот раз удержалась.
Над ладонью повисла серая капля с чёткой гранью.
Теперь главное: я целиком перевёл внимание на дальнюю нишу, без жульничества вполглаза. Копейщик в картине бил свой вечный удар. Древко оставалось в руках, наконечник раз за разом возникал у дальней мишени. Я следил за движением копья около пятнадцати секунд, заставляя себя смотреть только на мишень. Потом выждал ещё немного.
Я вернул внимание к ладони.
Капля висела.
— Висит, — хрипло сказал я вслух, улыбаясь до ушей. Три дня я сидел здесь, раз за разом начинал сначала. Вытащил из себя Систему, чуть не угробил старика. И вот она, висит! Дина у стены ответила победным сопением, будто лично собирала эту каплю всеми четырьмя лапами.
— Она держится? — хрипнул от стены Вульфрам.
— Да, всё ещё держится.
— Хм, — старик приподнялся над кристаллами, разглядывая мою ладонь с осторожным интересом.
Я уже повернулся к старику, когда капля шевельнулась и провалилась внутрь меня, как монета в прорезь.
Следом потянулись струйка из толщи и целый ручей. Пустота проникала в море души, к погасшей матрице. Поток закручивался над дном и прокладывал себе путь всё глубже. Я больше не вёл его. Он двигался сам.
Часть серого потока уходила в Первое море. Там Пустота превращалась в привычную духовную силу, и уровень поднимался на глазах. За несколько секунд пришло больше, чем Циклон собирал за месяцы. Во Втором море поток становился багровым, от него по телу расходился жар. Оба моря принимали новую силу, каждое преобразовывало её под себя.
Тело жадно принимало силу, как пересохшая земля — воду под ливнем. Меньше чем за минуту ушла ватная усталость последних часов, руки снова двигались легко. После недель, когда приходилось беречь каждую долю силы, от изобилия кружилась голова. Я одёрнул себя: радоваться будем потом.
Первую же свободную долю силы я толкнул старику по огненной привязи. Поток прошёл по ней прямо к Вульфраму: этой связью я управлял сам, независимо от Системы. Стена перестала просвечивать сквозь плечи Вульфрама. Снова обозначились отдельные волоски в бороде, угли глаз разгорелись.
— Ну вот, теперь другое дело, — донеслось от стены. — Умеешь же, когда припрёт…
Последние слова съел гул, а приток продолжался.
Оба моря наполнились и перестали принимать силу. Пустота всё шла, оставалась серой и скапливалась в море души, где крутилась собственная воронка. С каждым оборотом она втягивала больше Пустоты и от этого вращалась ещё быстрее. Края воронки уже подбирались к стенам моего внутреннего мира.
Снаружи толща зала впервые за все дни пришла в движение. Русла сорвало с привычных мест, и всё серое вокруг потекло ко мне, сходясь над кругом широкой спиралью.
Вскоре зала перестало хватать. Толща прибывала сквозь стены и камень сплошным напором со всех сторон, конца которому видно не было. Сюда шёл весь Исток или даже больше? Проверять было некогда и нечем. Живые картины в нишах тускнели одна за другой: воронка вытягивала силу, питавшую формацию. Камень вдоль канавки круга щёлкнул и разошёлся трещиной. Со свода потянуло каменной пылью. Гул проходил уже по самой скале, и та отзывалась снизу вверх натянутой струной.
Дина прижалась к стене, накрыв лапами сгусток. Рядом дребезжало о камень древко остроги.
— … слышишь меня? — Вульфрам подался ко мне, пытаясь перекричать гул. — Удерживай её! Держи!
Слышу и именно этим занят.
Внутри становилось тесно. Море души гудело от напора, по краям пошла резь. Воронка распирала пространство, которому некуда было расти, и с каждым оборотом боль усиливалась. Ещё немного, и меня начнёт рвать изнутри.
Первым делом я попробовал перекрыть вход, однако воронка тянула уже не через одну ладонь, а сквозь всё тело разом, каждой костью. Пальцем прорванную запруду не заткнёшь.
Перекрыть не можешь? Ладно, тогда направляй.
Водоворот Глубин. Исходный и старый, который я крутил по памяти задолго до любых слияний и Циклонов. Кнопка умерла вместе с Системой, зато при мне остался рисунок: осевая спираль с отводными рукавами. Помнил и то, как её повороты совпадали с дыханием. Руки сами повторили жест, разученный ещё с первым Водоворотом.
Поверх бешеной воронки я начал выкладывать рисунок. Вёл его виток за витком, дыханием задавая ход и волей прижимая каждую петлю к месту, пока та не приживётся.
Первый виток сорвало сразу. Второй продержался пару секунд; только с третьей попытки рисунок начал закрепляться.
Воронка дёрнулась и пошла по заданной спирали. После двух оборотов резь по краям моря души немного стихла. Поток раздулся, набрав силы, и попытался смыть рисунок целиком. Я наложил его снова, выдерживая прежний ритм, петля к петле.
Я заставлял поток повернуть, а он тянул в прежнюю сторону, всё сильнее. Со свода сыпалась пыль. Камень гудел так, что я больше не слышал Вульфрама.
На десятом витке удалось поймать ритм. Рисунок приживался быстрее, чем воронка успевала его смывать, и боль по краям моря души стала слабее. На двенадцатом поток рванул и смыл сразу три витка. От боли в глазах потемнело. В ответ я выложил четыре новых.
Держу. Пока держу.
* * *
Тремя ярусами выше Эр’сан полулежал на подушках в доме своей семьи, не торопясь заканчивать историю о верховом.
— Уже три дня, — посылал он, покачивая чашу с тёплым настоем. — Всё это время он сидит в круге и следит за каплей. Стоит отвернуться, она умирает, тогда человек собирает новую и начинает опять. Ни разу его капля не прожила дольше собственного взгляда. Детёныш держит больше уже в первый год.
Друзья отозвались насмешливыми посылами. Эр’сан довольно откинулся на подушки.
— И этого человека Круг пустил в Исток, — отозвался кто-то с дальнего края стола. — Ещё и дал допуск на несколько суток.
— Потому я и говорю: Круг зря ему уступил, — Эр’сан отпил из чаши. — Верховой решил стать пустым, старшие захотели посмотреть. Он всё равно с Пустотой не сроднится, просиди хоть год или десять: она выбирает своих при рождении, упрямство тут бессильно.
— Ты ему так и сказал? — Сосед слева придвинулся к Эр’сану, ожидая продолжения.