Страница 23 из 66
Последние жгуты воды сошлись и сжались в голубое зерно. Оно легло в середину золотой сферы, и по письменам побежал свет. Рыбак опустил плечи. Сфера медленно уменьшилась, пока на его ладони не осталось крошечное семя.
Дальше я помнил. Однажды видел эту протянутую руку глазами Черепахи, когда её память догнала меня на берегу после возвращения из-под барьера. Теперь стоял рядом и смотрел, как тяжело мастеру даётся каждое движение.
— Возьми моё наследие и жди. Тот, кто должен его получить, придёт к тебе сам.
Черепаха сомневалась, спрашивала, как найти достойного в месте, где почти нет духовной энергии. Рыбак слабо улыбнулся. Сказал о голодном путнике, который поймает первый улов голыми руками, и протянул семя к её морде.
Пальцы уже рассыпались золотыми искрами.
Я невольно подался к нему, но протянутая ладонь прошла сквозь плечо. Рыбак прощался со старой подругой. Черепаха звала его, пока последние искры не оторвались от плаща.
Некоторое время она лежала у опустевшего дерева, потом медленно сползла с отмели. Над водой сомкнулись круги.
Берег потемнел. Река замерла, а золотые искры вернулись к стволу, вновь складываясь в фигуру под капюшоном. Воспоминание закончилось. Передо мной остался отпечаток мастера, обращение, которое он сохранил для своего преемника.
— Если ты видишь меня сейчас, значит, уже извлёк основу наследия, — Рыбак поднял голову и посмотрел прямо на меня. — Моя сила больше не поддерживает твои техники. Ты решился продолжить без неё.
Я замер. Откуда он…
Взгляд Рыбака не дрогнул. Мастер продолжал говорить, не дожидаясь моих ответов. Вот когда должно было открыться это обращение: после извлечения основы. Он оставил его тому, кто сумеет на это решиться.
— Теперь ты знаешь, чем питалось наследие. Я вложил в него своё море, чтобы дать тебе время научиться, — Рыбак прервался, с трудом набирая воздух. — Дальше тебе придётся самому создавать техники и исправлять ошибки. Собери свой инструмент. Найди способ пройти там, где я остановился…
Несколько секунд Рыбак молчал. Потом на изувеченном лице под капюшоном появилась слабая улыбка.
— Иди дальше, рыбак.
Мне хотелось ему ответить, я открыл было рот, но слова так и не вышли… Рыбак передо мной умирал в далёком прошлом, и эту запись он оставил, давным-давно, ещё не зная моего лица.
С его плеч поднялись золотые искры. Всё больше и больше, пока через фигуру не проступил берег. Свет потянулся к небу, и я следил за ним, запрокинув голову, до тех пор, пока не исчезло само небо…
* * *
Зал Истока вернулся рывком. В нише всё так же двигался копейщик, повторяя удар. Учебная формация продолжала работать. Я сидел на прежнем месте со сгустком в ладонях, а сердце колотилось о рёбра, словно у реки только что умирал я.
Все эти месяцы жизни в этом мире, каждое окно и каждое «Поздравляем» появлялось благодаря его морю. Я вытаскивал из слота острогу, запускал технику, а Система расходовала силу того умирающего человека. В ладонях лежал остаток его силы. Я осторожно свёл пальцы, чтобы не выронить сгусток.
А ведь я ещё ворчал на неё. Злился из-за занятых слотов, ныл при застрявшем на восьмидесяти пяти процентах сканировании. Мысленно ругал её за каждую задержку. А он, захлёбываясь кровью, проверял, смогу ли я разобраться в его техниках без учителя. Теперь ещё и отпустил без упрёка. Просил только пройти дальше него.
Спасибо скажу позже и по-настоящему, делом. Сейчас времени на чувства нет, потому что у стены таял Вульфрам.
Контур старика плыл. Борода стала полупрозрачной, сквозь плечо проступала стена. Угли глаз горели вполнакала. Горка кристаллов осела вдвое. Верхние камни стояли серыми и выеденными, один на моих глазах рассыпался в пыль.
— Вульфрам, ты меня слышишь?
— Хватит кричать, — проворчал Вульфрам, с трудом поднимая голову. — Чувствую, надолго меня не хватит. Ещё четверть часа, а может, меньше.
Из перстня я высыпал ещё кристаллов. Верхние засветились, контур чуть набрал чёткость. Старик продержится ещё несколько минут.
Тогда я потянул привязь Пламени, как всегда делал, убирая старика внутрь. Она отозвалась и натянулась, однако вход в море души не открывался. Я тянул, но Вульфрам оставался у стены. Он сморщился, по контуру пошла рябь.
— Брось, — выдохнул он. — Порвёшь связь. Дверь твоя выключилась вместе со всем хозяйством, или ты этого не заметил?
— Я заметил, — отпустив привязь, я кивнул. — Потерпи немного, есть другой ход.
— У него ещё и другой ход нашёлся, — старик скривился, разглядывая собственные прозрачные пальцы. — Излагай свой замысел, стратег.
Излагать было что. Чтобы продержать старика снаружи, требовалось наполнить собственные моря и снова напитать его своей силой, как это было до перехода на кристаллы. В сердце Истока наполнить их можно лишь одним способом.
— Держись ещё немного, — я поднялся, бережно удерживая сгусток в ладонях. — Скоро появится сила.
— Смелое обещание, — Вульфрам опустился ниже, к самым кристаллам, и заговорил почти шёпотом. — Ладно, постараюсь продержаться четверть часа…
Я отнёс сгусток к вещам и уложил у стены, в каменную выемку между удочкой и острогой, подальше от круга. Другого столь надёжного места в зале не было.
— Стереги его, — велел я Дине, и она перебралась ближе, накрыв сгусток лапой.
— А мне что прикажешь? — осведомился Вульфрам.
— Тебе? Не таять.
Вернувшись в круг, я сел, выпрямив спину. Перед глазами стояла серая муть. Привычных потоков в ней больше не было. Я поспешно выровнял дыхание, пока страх не заставил меня вскочить. Журчание лежало в мёртвом слоте, подсказок больше не будет. Зато тело неделями повторяло позу и дыхание, а голова помнила назначение каждого движения.
Значит, вручную.
Я выстроил позу по памяти, сустав за суставом, от разворота плеч до раскрытой ладони на весу. Дыхание животом шло вчетверо медленнее обычного, с мягкой задержкой после выдоха. Слушать требовалось ладонью. Воды в миске у меня не было, но вокруг стояла толща гуще любой воды, поэтому слушал я прямо её.
Несколько минут ничего не происходило. Затем в мути обозначились бледные полосы, медленно текущие вдоль стен. Дыши ровно, не торопи. Русла постепенно проступали яснее, хотя до прежней чёткости было далеко. Я мог следить за ними, различать повороты и слабые завихрения. Значит, всё-таки научился за эти недели.
Я позвал Пустоту.