Страница 12 из 66
А вот ответ на вопрос, возникший после вчерашнего разговора с Вульфрамом, за ночь так и не нашёлся. Металл, который держит силу, в Провале точно есть только в двух известных мне местах: во вратах, которые я разбирать не собираюсь, и на западной жиле, куда не суётся даже Круг. Так что маска отправилась в дальний угол перстня. До лучших времён.
К вечеру мы отнесли к воротам свёрток: двадцать брусков, по два на охотника в день и четыре про запас. Взвесив свёрток на ладони, Ир’ва заглянула под ткань, затем молча убрала его в поясной мешок. Ни вопросов, ни благодарностей. Походный народ: проверка покажет.
Двое суток я делал вид, что не думаю про этот мешок. Жарил, торговал, а про себя прикидывал, как там мои бруски трясутся по осыпям. На третье утро от арки прилетел посыл стражи: отряд вернулся.
У ворот уже топтался Бор’на, хотя его отряд никуда не выходил. Ага. Значит, не мне одному не сиделось.
Развязав мешок, Ир’ва вытряхнула остаток пайка на плоский камень. Три бруска легли рядком: углы целые, ни трещины, ни крошева на дне. Четвёртый был обгрызен с торца.
— Сар’ви, — сказала Ир’ва вместо объяснения и кивнула на молодого охотника, который старательно разглядывал свод пещеры. — Свою пару он прикончил к полудню первого дня. Потом ныл. Выдала штрафной из запаса, чтобы не слушать.
— Ныл? — переспросил я.
— Просил, — поправился Сар’ви от свода пещеры.
— Ныл, — отрезала Ир’ва. — Теперь по делу. Шли без огня, ели на ходу. Привалов не делали. Жуёшь долго, зато сытость до вечера, желудок не тянет. А под конец второго дня вот что.
Она вытянула ладонь. Серый сгусток собрался над ней и замер; край натянулся туго, без складок.
— Наверху он у меня всегда течёт, — сказала Ир’ва. — Там Пустота жидкая, держать тяжело. А после твоего харча и наверху держался. У Сар’ви тоже, а он из нас младший.
Взяв обгрызенный брусок, Бор’на повертел его и куснул. Жевал долго, обстоятельно, глядя поверх моей головы. Бор’на изображал раздумье, но решил всё уже на слове «сытость».
— Доедет, — заключил он наконец. — Такой и за пять дней доедет. Ладно, верховой. Считай, договорились.
Ир’ва выложила на камень корни: четыре взрослых, два мелких.
— У брода попались. Отряд не останавливала, сама наклонилась.
Четырнадцать жетонов перекочевали из моего кошеля в её ладонь. Ул’мех, который совершенно случайно проходил мимо арки со своим посохом, постучал им о камень:
— Круг слышал. Три за взрослый, один за мелкий, паёк перед выходом. Так и запишем.
Вот теперь у кухни появился постоянный поставщик. Запас на полке тает, а охотники приносят корень, пока ходят своими маршрутами. В прошлой жизни такой день означал одно: больше не нужно каждое утро бегать по рынку.
Так и зажили.
Следующий месяц прошёл без сбоев. Отряды уходили за костью и жилами, а возвращались ещё и с корнями. Приносили по-разному. Ир’ва стабильно сдавала четыре-пять взрослых с выхода. Отряд Бор’ны однажды приволок одиннадцать; случались и два пустых выхода подряд. Никто никому ничего не был должен. Уговор соблюдали обе стороны: охотники не обещали добычу, а я выкупал всё принесённое.
Бурти завёл вторую дощечку. На одной он теперь записывал расход корня, на другой — приход, и вечерами сводил записи с обеих, шевеля губами. По его подсчётам корня к нам поступало больше, чем расходовалось. После первого подсчёта я велел всё перепроверить. Повторный дал те же цифры. Хорошо, что корней становилось больше.
Лимит мы повышали постепенно. Сначала торговали по восемьдесят порций. Через неделю дошли до сотни, позже до ста двадцати. Очередь всё равно не кончалась: слух про ясность разошёлся по ярусам быстрее, чем Тэй’ла успевала кричать «Свободная касса». Цену я поднял до двух жетонов и написал причину прямо на доске у входа: в цене доставка корня с верхних троп. Народ поворчал всего день. Потом в ту же очередь за те же два жетона встали охотники. После этого спорить перестали: те, кто таскает корень на своём горбу, платят без возражений.
— Я это ещё месяц назад предлагал, — не удержался Рокан, когда Бурти подвёл первый итог по новой цене.
— Предлагал, — согласился я. — Только тогда это была бы цена с потолка, а сейчас цена с доставкой. Покупатель разницу чует, торговец. Запоминай.
Рокан запомнил. По морде было видно: услышанное он уже пересказывает про себя дяде.
На второй неделе кухня перестала зависеть от меня.
Всё это время три плиты грела одна нить моего Пламени, и без меня кухня остывала в прямом смысле слова. Уйду на полдня, и торговля встанет. Решение нашлось у артефактора, в дальнем углу, под связками светильников. Плоские каменные плиты с костяной спиралью, вросшей в нижнюю сторону. Подаёшь в спираль Пустоту, камень греется. Подаёшь больше, греется сильнее. Тот же принцип, что у светильников, только вместо света жар.
— Лежат у меня лет двадцать, — признался хозяин лавки. — Кому они нужны, у всех очаг. Разве что лекари брали, воду греть.
Мне были нужны. Все четыре, что нашлись.
На настройку ушёл день. За это время мы запороли три партии. Подав в спираль силы от души, Рокан спалил первую же партию оладий за десять секунд. Бурти, наоборот, подал слишком мало силы; его оладьи полчаса лежали на камне и так и не подрумянились. Подержав ладонь над камнем, Тэй’ла отсчитала про себя нужное время и поймала режим с третьей попытки.
— Три счёта, — сказала она этим двоим тоном старшего повара. — Учитель месяц назад объяснял. Ладонь над камнем держится три счёта, не два и не пять.
Стоя в стороне, я проверял нагрев плит по серому узору в пробных кусочках. Свет в мякоти уплотнялся к середине без разрывов. К вечеру ученики сами питали плиты Пустотой, и мне впервые не нужно было держать кухню на собственном пламени.
Приятная перемена. Месяц назад плиты без меня остывали. Теперь ученики знали рецепт и сами давали жар.
Концентрат мы гнали большими партиями в свободные часы: пласт на четыре доски, гнёт, сушка, нарезка. Часть уходила отрядам, часть своим. Съев после смены по куску, ученики шли упражняться между лавок. Без напоминаний: практика вошла в распорядок вместе с мытьём котла.
В начале месяца Верена притащила в столовую тяжёлый свёрток длиной в локоть. Водрузив его на стойку, она довольно выпрямилась.
— Мясо гончей. Выкупила у Круга после очистки. — Она поправила очки. — У меня теория. В крови Рида есть древнее демоническое наследие. Обычная еда его не питает, а тут мясо низшего демона, чистое, проверенное. Хочу посмотреть, что будет.