Полугород

— Давай, мальчик-демон, — подначиваю я его. — Покажи когти.

К несчастью, азарт есть не только у меня. Прежде чем я успеваю сообразить, что происходит, его алая чешуя уже поблескивает под холодным утренним светом. Его пальцы удлиняются и вытягиваются, иссиня-черные когти на концах остры как бритвы.

Его слова вспыхивают в моем сознании, пока я рассматриваю звериную алую кожу: «Тебе бы пошел красный».

Студенты затаили дыхание. Отвращение. Террор. Интрига.

Там, где я ожидала найти в себе ужас, есть только восторг. Трепет охоты поет в моей крови эона. Мое зрение сужается, пока я не вижу только мощное тело Рида и ничего больше. Мои губы обнажают зубы, и я прыгаю вперед.

Мои кулаки сталкиваются с древней чешуей, пока Рид отвечает мне удар на удар. Я уклоняюсь от его выпадов, блокирую его летящие кулаки. Мои удары ногами безрезультатно приходятся по его свободным спортивным штанам или по спине в этой потной майке без рукавов…

Соберись, Вив.

Когда когти Рида проносятся мимо моего бока, я ухожу вправо. Когда они проходят так близко — почти ласково — у моей шеи, я ловко пригибаюсь. Моя улыбка становится всё более торжествующей, а его — всё более смертоносной. Я стала лучше после нескольких месяцев здесь. Более сильным бойцом. Более гибкой. Сплав интуиции всей жизни и месяцев формального обучения.

Ударом ноги с разворота я валю его на землю, мои ноги оказываются по обе стороны от его торса. Мои пальцы почти смыкаются на его пульсирующей шее в ожидании сладкого звука того, как он сдастся — будет умолять меня о пощаде — когда он переворачивает меня под себя и прижимает к земле, удерживая мою руку своей первобытной ладонью.

Он нависает надо мной, рыча как зверь, и я вырываюсь прежде, чем он успеет провести захват. Мое колено сильно впивается ему в живот, и он кряхтит, поглощая боль. Я вскакиваю и лечу на него, тяжело дыша, всё тело горит яростным, жестоким восторгом…

Пока резкая боль не пронзает мое предплечье. Острие этого изогнутого когтя врезается в мою плоть.

Я валюсь на землю, сильно ударяясь коленями, рот наполняется пылью.

Рид ругается надо мной. Тихо и глухо. Сквозь стыд. — Блять, прости…

Я откатываюсь в сторону, боль разрывает бицепс. — Нет, всё…

Рид тянется ко мне, но я встаю и отхожу назад, зажимая руку. — Я в порядке.

Студенты подаются вперед. Шепот закручивается вихрем. София встает со своего места. — Я в порядке, — повторяю я в пустоту. Самой себе. Я в порядке.

— Вив…

Это выражение его лица. Я могла бы прожить всю жизнь, так и не увидев такой мучительной вины в этих голубых глазах.

Я бросаюсь вон с арены, сжимая руку, прежде чем Рид успеет сказать хоть слово. Прежде чем кто-то увидит кровь, сочащуюся сквозь мои пальцы.

***

Не проходит и тридцати минут, как в дверь моей комнаты в общежитии вовсю колотит кулак. Настойчиво. Обеспокоенно. Даже без этой искры, прошивающей мое тело, я знаю, что это Рид.

Я замираю в одном лифчике и легинсах, кровь стекает по моей руке и капает на паркет у моих ног. Моя вторая попытка наложить швы привела лишь к мешанине из ниток, марли и спиртовых салфеток, разбросанных по моему столу.

Стук раздается снова. — Вив.

Мое сердце колотится. Рана кровоточит еще сильнее. Но я не могу пошевелиться. Я сама его подначивала. Я заставила его причинить боль студенту — то самое, в чем, я знаю, он поклялся никогда не делать. Это ничем не отличается от моих собственных страхов быть эоном. Страха ранить смертных. Особенно тех, кто мне дорог.

Стыд обволакивает кожу горячим, тяжелым слоем. Даже когда он продолжает колотить в дверь, я не нахожу в себе сил ответить.

— Я слышу твое дыхание, — рявкает Рид. Затем тише: — Я чувствую запах крови… Впусти меня, Вив.

Но я не впускаю.

***

К десяти часам вечера рана всё еще сочится сквозь повязку. Когда я отклеиваю тонкие белые слои, глубокая борозда на моей коже пускает струйки крови по всей руке. Я роюсь в нашей деревянной аптечке и обнаруживаю, что использовала всю марлю. Черт.

Мне нужны швы, но рана расположена слишком неудобно на руке, чтобы я могла наложить их сама, а в лазарет я не пойду. Даже если пикси могли бы подлатать меня быстро и безболезненно своими силами… они записывают каждую травму. Это означало бы доложить школе, что их собственный инструктор по бою был тем, кто меня полоснул.

София на игре у Эллиота, Питер прямо сказал мне, что не может даже иголку в руках держать, не то что втыкать её в кого-то… и у меня начинает кружиться голова — не самый лучший знак. Инстинкт самосохранения, кажется, всё-таки берет верх над гордостью. Хотя, думаю, лишь на волосок.

Я заново перевязываю рану и плетусь по коридору в своих подвернутых спортивках Харкера с аптечкой в руках. Оказавшись на улице, я понимаю, что слишком холодно для одной тонкой черной футболки, но я уже на полпути через Старый кампус. Я знаю: если развернусь сейчас, у меня не хватит духу закутаться и проделать весь этот путь снова. Нужно воспользоваться этой решимостью, подпитанной потерей крови.

Я стучу один раз в дверь его коттеджа. Когда Рид не отвечает на второй стук, я начинаю беспокоиться. Что, если кто-то узнал, что он ранил студента, и его отстранили? Что, если кто-то прознал, что он искал для меня тот скрытый сад? Может, это паранойя пускает корни, но внезапно я начинаю лихорадочно колотить по дереву так сильно, что одинокий фонарь над дверью дребезжит, как живой. Не дождавшись ответа, я дергаю дверную ручку, крутя её туда-сюда, пока не слышу щелчок и не понимаю, что сломала механизм. Теперь уже поздно.

С сердцем, бьющимся как у кролика, я вваливаюсь внутрь.

Лужицы водянистого лунного света раскрашивают маленькое пространство бледными полосами. Шаткий стол и два стула. Простой деревянный стол, пустой, если не считать одних политических мемуаров с загнутыми уголками. Брошенная пара кроссовок и шум…

Душа.

Он в душе.

О боже, Рид принимает душ, а я вломилась к нему домой как маньячка.

Всё нормально, я просто выйду и постучу снова через дес…

Вода в ванной выключается, и секунду спустя поток пара врывается в прохладную комнату. Когда он рассеивается, появляется Рид — в одном полотенце, с выражением полного шока на лице.

ГЛАВА 35

Волосы Рида влажные и зачесаны назад, его плечи и пресс блестят.

— Я вломилась в твой дом. — Лучше сразу выложить всё как есть, верно?

Тень усмешки промелькнула на его лице. — Я это вижу.

— Это вышло случайно. Я… волновалась за тебя.