Полугород

Когда мы спускаемся к полу арены и направляемся к выходу, я не могу не оглянуться на Рида, собирающего всё брошенное оружие. И как бы мне ни было больно это признавать… я впечатлена. Не потому, что он не дал Софии сжечь себя, и не потому, что он продолжает ставить Мэтта на место. Не потому, что, когда он тянется за коротким мечом, я решаю, что его руки были созданы ангелами специально для маек без рукавов. А потому, что он на самом деле неплохой учитель. Требовательный, холодный, хитрый… но справедливый. И если он действительно воздерживается от душ, как он утверждает, он всё равно уделывает охотников направо и налево, имея в запасе лишь треть своей мощи.

Пока я наблюдаю, как он собирает вещи, мое сердце делает шокирующий, неожиданный болезненный толчок. Точно так же, как я вижу кровь в глазах демона, когда он готов поглотить душу, я вижу что-то болезненное в глазах Рида. Интересно, а не предпочел бы он подбадривать нас вместе со всеми, даже если бы мог при желании одолеть весь класс не задумываясь? Сражаться как один из хороших парней.

ГЛАВА 21

Я не из тех девчонок, что размахивают помпонами — думаю, мой темный гардероб и «лицо кирпичом», как любезно выражается Соф, говорят об этом сами за себя, — но сегодняшний матч по лакроссу, определенно, чертовски крут. Хотя, возможно, это просто потому, что обе команды состоят из сверхчеловеческих охотников, которые играют в этот и без того контактный вид спорта так, будто их накачали стероидами. Может быть, это стоило проводить в колизее.

Когда я училась в школе для девочек, единственным спортивным мероприятием, которое у нас было, был балет, во время которого мне не раз доставалось по рукам за то, что я засыпала. В свое оправдание скажу, что я выросла в Астере, в семье низшего среднего класса, где я знала о балете столько же, сколько о ядерном делении.

И снова я ловлю себя на том, что наслаждаюсь студенческим опытом, которого у меня никогда не было. Косплей под обычную студентку Харкера — не самый первый пункт в моем списке дел «выяснить-почему-мой-отец-сменил-имя-после-учебы-здесь», но пока я не заполучу ключ-карту сотрудника, у меня нет возможности попасть в архивы. Мой текущий план игры — стянуть её у какого-нибудь профессора завтра, во время офисных часов в выходные. После того как мы осмотрим комнату Китти в стиле Скуби-Ду, разумеется. Так что сегодня вечером я ничего не могу сделать на обоих фронтах, кроме как смотреть игру.

На поле внизу, среди приятной осенней прохлады, Эллиот направляет свою молниеносную скорость хищника в потрясающий захват, который приводит к очередному голу команды «Бита и Кровь». Толпа топает на трибунах, и мощь тысяч бьющих ног охотников сотрясает землю, как сейсмическое событие. Стадионные огни сияют на фоне завихрений фиолетового неба, угасающего в черноте, и я вдыхаю запах соленых закусок и свежескошенной травы, думая о своем отце. Теперь я знаю, почему это был его любимый вид спорта — он был здесь чемпионом.

София издает шумный возглас при следующем очке и вскидывает руки в воздух.

— Как ты думаешь, почему охотники так любят лакросс? — спрашиваю я её сквозь рев толпы.

София поворачивается ко мне, и я замечаю, что в какой-то момент игры она одолжила у кого-то грим, и теперь на её щеках нарисованы темно-синие полосы.

— Это как футбол, только тебе разрешают размахивать оружием?

Жестокое столкновение приводит к фолу, и вся толпа негодующе гудит.

— А других видов спорта нет?

— Я с нетерпением жду регаты на озере Чемерица весной. Руки гребцов… — Она обмахивается рукой в притворном вожделении.

— И все болеют за «Биту и Кровь»?

Команды по лакроссу в Харкере похожи на тайные общества Лиги Плюща. Им много поколений, у каждой свой характер, система набора и послужной список. Игроки даже живут в одних и тех же домах на одной аллее, как братства в греческом квартале. Эллиот выехал из Элкфора, как только его приняли в «Б-и-К». Из того, что я разузнала, «Страйкеры», кажется, считаются «золотыми мальчиками», в то время как более хитрые «Бита и Кровь» сегодня выступают в роли аутсайдеров.

— Вроде того. Я болею за хорошую игру, и мне на самом деле всё равно, кто победит. Но всегда приятно видеть, как «Бита и Кровь» надирают задницы «Страйкерам». «Б-и-К» — единственная команда, которая набирает первокурсников.

Мы с Софией кричим Эллиоту, чтобы он забил, пока он несется по полю, до тех пор, пока наши голоса не хрипнут. Он мог бы играть в первом дивизионе в настоящем колледже.

— Здесь преподают что-нибудь академическое? Типа математики или естественных наук? Никто из этих ребят никогда не попадает в нормальные университеты.

— В конце концов нам придется прочитать «Гэтсби» и «Над пропастью во ржи», не беспокой свое маленькое сердечко выпускницы частной школы.

Я корчу гримасу, и она смеется своим искристым смехом с широко открытым ртом. Как минимум двое парней на трибунах рядом с нами не могут оторвать взглядов.

— Моя мама говорит, что у нас даже будет день карьеры.

— День карьеры?

Я не могу представить, как все эти охотники проходят тесты на профпригодность, чтобы проверить, станут ли они хорошими медсестрами или руководителями по маркетингу.

— Ага. Чтобы помочь нам найти лучшую работу для прикрытия нашей охоты. Ночной охранник, веб-разработчик. Ничего такого, что требовало бы работы с девяти до пяти или предоставления слишком большого количества личных данных. Ты поняла идею.

Когда «Бита и Кровь» забивают очередной гол в ворота «Страйкеров», я убеждаюсь, что игра окончена. Табло показывает 10–2, и толпа скандирует: «Биты, кровь, биты». Это практически бойня.

— Куда мы поведем Эллиота праздновать? — спрашиваю я Соф, кивая на её пачку чипсов.

— Я уверена, что у команды сегодня будет вечеринка. — Она делает глоток газировки, которую перед выходом разбавила водкой. — Первая в году. За то, чтобы всё прошло дико.

Я вскидываю бровь, мой рот полон соленого хрустящего рая.

— Я не знаю, что значит это выражение лица.

— Всё ты знаешь, — говорю я, хотя выходит что-то вроде «еы ы заешь».

— Не дико в этом смысле. Мне не нравится Эллиот. Никогда не нравился и никогда не понравится. Теперь, когда мы лучшие подруги, ты должна выкинуть эту извращенную мысль из головы.

Я хватаюсь за сердце в притворном ужасе.

— Извращенную?