Полугород

— Харкер делает всё возможное, чтобы защитить студентов. Мы не можем позволить детям в одиночку искать опасность в первые несколько лет после того, как они обрели способности. Это не значит, что опасность не придет к ним сама. У нас есть обереги, заклинания и порчи, круглосуточная охрана из охотников… Это была аномалия. И та, которой, как я только что сказал, занимается Цитадель. Но если Харкер так старается изолировать своих учеников, подобные инциденты могут быть единственным способом для охотников узнать, с чем именно им предстоит столкнуться.

— Вы не правы. — Мой голос звучит тонко. Слишком эмоционально. Я пытаюсь обуздать свое разочарование. — Эта способность, этот ген охотника, это проклятие. Никто не должен учиться таким образом. Никто здесь об этом не просил.

«Я об этом не просила». Эти слова могли бы быть написаны краской на моем лбу. Стыд обжигает мои щеки.

Рид изучает меня, и кажется, будто он заглядывает мне под кожу.

— Охота — это привилегия. Просили об этом студенты или нет, они должны почитать за честь возможность сражаться. Даже те, у кого есть модная работа в музее, мини-юбки и блондинистые комнатные собачки из богатых семей — они всё равно охотники. Они всегда будут охотниками.

Мне хочется сказать ему, что чувство неполноценности во всех отношениях, может привести к самым разным странным романтическим выборам, которыми люди надеются произвести впечатление на мать, но я выбираю более зрелое:

— Эй, эта собачка — мой парень.

— Тебе нужно примириться с тем, кто ты есть, охотница.

Мои глаза фокусируются на его глазах, и я вижу, как они бурлят, словно истерзанное штормом море.

— Поверь мне. Я кое-что знаю о том, когда судьба сдает тебе карты, о которых ты не просил.

— Не надо рассказывать мне жалостливые истории о том, как плохо быть демоном. Вы примкнули к Выводку. В этом ваша вина, судьба здесь не при чем.

Рид сжимает челюсти, его безжалостный взгляд впивается в меня. Но он ничего не говорит. И как бы я ни пыталась вспомнить суть истории декана Дрисколл, я просто не могу выкупить это демоническое дерьмо.

— Должно быть, вы получаете какое-то больное удовлетворение, играя в хорошего парня. Зная, что вы забрали, наверное, я не знаю, тысячи человеческих жизней в свое время, а теперь вам удается притворяться учителем, и милые блондинки приносят вам яблоки на стол. Не обманывайте себя, Рид. Все здесь знают, что вы всё еще демон. Вы никогда не будете хорошим.

Рид изучает меня какое-то мгновение. Я борюсь с желанием переступить с ноги на ногу. Когда он заговаривает, его голос звучит ниже и тише, чем я ожидала.

— Ты думаешь, твои слова имеют на меня хоть какой-то эффект? Думаешь, я не знаю, что студенты, профессора, все чувствуют то же, что и ты? — Он тяжело выдыхает, приходя в себя. — Можешь убрать кинжалы, охотница. Сконцентрируйся на том, чтобы действительно чему-то здесь научиться. Мое нахождение в Харкере — не твоя борьба.

Он не ждет моего ответа, разворачивается и уходит по коридору к лестнице.

Но он не знает. Никогда не поймет. Он понятия не имеет, что является моим боем, а что нет. О том, что чаще всего мне снятся мужчины с таким же клеймом, обрывающие жизнь моего отца. Он не знает о ярости эона, которая кипит во мне, как котел, оставленный на огне, пока всё внутри не испарилось в яростный туман. Рид Грейвхарт не знает меня. И никогда не узнает.

ГЛАВА 17

Мои ноги тяжело ступают по заросшей тропинке, кусты наперстянки и ваточника склоняются к моим ногам, пока мы с Софией возвращаемся с «полевого выхода» класса Донмер к окраине Непостоянной чащи. Утро мы провели, изучая редкие травы и лепестки цветов. Донмер решила, что это подействует успокаивающе на студентов, ставших свидетелями нападения призраков прошлой ночью. Когда по пути на занятия к Кроули мы догоняем Эллиота и Питера, Питер как раз звонит Китти, а брови Эллиота хмуро сдвинуты.

— Что происходит? — спрашиваю я.

Эллиот пожимает плечами.

— Китти пропустила нашу лекцию этим утром.

Странно. Это совсем не в духе Китти прогуливать занятия.

— Вам удалось до неё дозвониться?

— Нет, — отвечает Питер, убирая телефон в карман.

— Давайте зайдем к ней в комнату перед ланчем, — предлагает София. — Спорим, у неё там парень.

Брезгливое выражение лица Питера заставляет нас рассмеяться, и мы спешим на урок Кроули, чтобы занять свои места.

После занятий мы направляемся в Элкфор-холл. Декан разослала электронное письмо, объясняющее, что призраки смогли проскользнуть через неисправный портал в башне Мортимер, который редко используется, и этого объяснения, похоже, хватило большинству студентов и их родителей.

К счастью, никто не погиб, а студенты, доставленные в лазарет, находятся в стабильном состоянии. Этим утром мы все благодарны магии пикси. Я думала, что известие о том, что Харкер не защищен от девиантов на сто процентов, станет ушатом ледяной воды для большинства первокурсников, но у меня такое чувство, что они наоборот воодушевлены возможностью наконец-то сразиться с реальными угрозами. Я снова вспоминаю, что у них нет моего опыта. Они не знают, как сильно нужно бояться.

— Если она и правда в постели с кем-то, — говорит Питер, стуча в дверь Китти, — это будет очень неловко.

Эллиот прислоняется к стене.

— Я заставал Соф в такие моменты раз пять.

Лицо Питера вытягивается, будто сама эта мысль причиняет ему боль.

— Она тебе не кузина, — замечаю я.

София фыркает.

— Почти что так и есть.

Кулак Питера еще раз ударяет в дверь, прежде чем та распахивается, являя нам девушку с узким лицом, глаза которой влажны и покраснели от беспокойства. Я узнаю в ней ту самую девушку, с которой Китти пила вино и ела попкорн вчера вечером. Мое сердце тут же начинает бешено колотиться.

— Что случилось? — голос Питера напряжен.

Её взгляд мечется от Питера ко мне, Софии и Эллиоту позади нас.

— Наша соседка… она уехала из школы.

— Китти? — Питер проскальзывает мимо неё в комнату. Это трехместный номер, так же обставленный антиквариатом и винтажным деревом, как и остальные. Мягкий свет падает на стол, за которым тревожно сидит другая девушка, румяная блондинка, сжимающая в руке листок бумаги.

— Что значит «уехала из школы»? — спрашивает София.