Страница 2 из 29
Глава 2
— А ну покажись, сучий потрох, а то вилами проткну! — услышал он гневный, но дрожащий голос и встрепенулся.
И тут же сжал пасть, чтобы позорно не заскулить от боли. Спина просто горела огнем! Крыло бессильной тряпкой висело сбоку. Вчера он хоть его чувствовал — сегодня уже нет! Все тело трясло от озноба. Да еще стало вонять тухлятиной. Явно не от дохлой козы, а от его ран! Отчаяние накатило тяжелой волной. А что, если потеряет крыло?! Это уж точно — только с обрыва! Что за дракон без крыльев? Лекаря бы найти или ведьму!
— Выходи, а то тыкну! — вновь послышался неуверенный голос.
Шнурр оскалился, несмотря на боль. Что за тупая баба! Тыкать надо, а не болтать! Был бы он в форме, давно бы снял с нее голову!
Выбрался из душистого сена и прищурился. Перед ним действительно стояла баба. Молодая, насколько он разбирался в них. Но не слишком. Взрослая. С сиськами. И в огромных растоптанных сапогах. Рыжая толстая коса падала на грудь под синей кофтой грубой вязки. Красная юбка не доставала до земли. В руках у бабы действительно были вилы, направленные на его морду.
Ну дура же! Не пробьет она кость. В бок надо целить. Дура, хоть и ведьма. Ведьма?!
Он резко поднял голову, зашуршав сеном. Баба перекинула вилы в руках, но видно было, как она отчаянно трусит. Ну еще бы! Шнурр втянул воздух. Лиса! Презрительно оскалился. Драная лиса. Из таких половички в его деревне когда-то делали. Но ведьма…
— Доброе утро, — прошипел дракон, вспоминая правила вежества.
Всё же не зря он в школу ходил. Не такой уж дикий. С бабами, если не собираешься их сразу нагибать и откусывать голову, надо вежливо. Это он хорошо помнил.
— Добрым было, пока тебя не нашла! А ну, пшел отсюда, белая падаль! — крикнула баба, и Шнурр почувствовал, как затрещала голова.
Проклятая ведьма! Болевыми жахает!
От изумления он раскрыл пасть, оскаливая зубы. Даже спина стала меньше болеть. А глаза бабы загорелись зелеными огнями. Явно готовится к новой атаке. Похоже, импульсами она лучше умеет тыкать, чем вилами! Шнурр едва успел сделать щиты и почуял, как они затрещали под её натиском. Однако! Пусть он и молод, но и это — всего-то драная лиса!
— Ладно, ведьма, — прошипел он. — Я уйду. Ночью приду и оторву тебе голову. А сейчас ты меня убить не сможешь. Я еще не так плох.
Сказал и замер. Вообще, он был плох. Еще пара атак, и она испечет ему голову, как яйца на завтрак. И повесит её на свой забор. Или лисы так не делают?
Он сморщил морду.
— Дай слово дракона, что не тронешь меня и вали! — резко сказала баба. — Я прощу тебе козу.
Шнурр положил морду на лапы. Слово дракона этой паршивой лисе?! Да она должна быть счастлива, что он с ней вообще разговаривает! Видать, много эти черные воли лисам дают, раз позволяют своим шкурам так вольно себя вести. В Империи она бы уже знала свое место — согревала бы его постель и вылизывала во всех местах, да еще и благодарила за это. Он ей честь оказал, козу её вонючую съел. А она тут!
Но тут боль накатила с новой силой, туманя мозги. А баба уже опустила вилы и оперлась на них, глядя на него без всякого почтения. Как на кусок падали! Уже без всякого страха! Что за мерзость!
— Ладно, баба, — фыркнул он. — Даю тебе слово, что не трону.
Ведьма заметно расслабилась и даже чуть улыбнулась. Дракон сморщился. Поди рано слово дал! Это все из-за ран, плохо соображает. Он вздохнул и продолжил:
— Я тебе еще дам кровь свою и золото, если вылечишь меня. Слово дракона.
— Ты и так через пару дней сдохнешь, — она сама втянула воздух и скривилась. — И возьму всё просто так. А золото мне не нужно, тем более, от драконов. От вас, если что возьмешь, то не отвяжешься. Это все знают.
— Тогда я не уйду, — заявил Шнурр и прикрыл глаза. — Сдохну в твоем сарае. А это — не к добру. Это все знают.
— Ну и сдыхай. А коз я уведу.
Она повернулась к нему спиной и выгнала на улицу трех оставшихся коз. Потом вернулась и поймала пять куриц. И закрыла дверь, но щеколду накидывать не стала.
Шнурр вздохнул. Слово дракона давило каменной плитой. Эх, надо было рискнуть и оторвать ей голову!
* * *
Марра подвесила вилы в сенях и вошла в дом. Проклятый дракон! Надо было его всё-таки проткнуть вилами! Или сжечь ему мозги, вытянуть жизнь… Белая тварь. Щенок совсем, гниет заживо, а спеси! Как у них всех.
Она прикусила губу и сморщилась, словно от зубной боли. Как у них всех. Как и у её Валда, который летал к ней пять последних лет и дарил ей свою огненную ласку, и золото, и ласковые слова… А потом нашел себе драконицу и забыл путь сюда. Еще бы! Где она и где драконица?
И этот мелкий ублюдок. Как открыл свои изумрудные глаза, так сердце зашлось от тоски. Такие же были у Валда. Только шкура черная. И волосы, когда он был в двуногом обличье, черной волной спускались до поясницы. У этого, поди белые…
Хотя не все ли равно? Сдохнет через пару дней. Надеюсь, в драконьем виде. Сделаю из него половик в сени. Еще и такую хорошую козу сожрал! Тварь. А Валд сожрал её сердце. Говорил, что любит. Что она важнее, чем его род. Что уйдет к ней, и они станут семьей. Но слова не дал. А верить дракону просто так — удел дур. Таких, как она!
Ведьма вошла на кухню и взяла котелок. Налила воды.
Хорошо, хоть получилось провести водопровод на драконье золото. Хоть живет не как дикая. Золото, которое Валд оставил в последний раз, словно плату за её молчание. Но ничто не могло заглушить боль, кроме её магии, которая становилась всё слабее с каждым днём, без драконьих ласк…А чего этот белый такой подранный? Вроде мир объявили. Или его свои подрали? Дезертир?
Котелок отправился на плиту. Марра пустила легкий импульс, пробуждая огневика. Легкое пламя стало облизывать закопченные стенки. Подумала, и налила еще воду в большое металлическое ведро. Тоже отправила на огонь.
Руки перебирали пучки трав и отрывали небольшие кусочки. Запахло зверобоем, анисом и мятой. И плесенью. Плесень хорошо сушит гной.
Может сходить до деревни да сказать старосте? Пусть вызовет драконий патруль и заберут этого щенка куда положено… Может, Валд и приедет, заглянет в гости. Обожжет её своими глазами напоследок… Может и приласкает. Что с того, что он женится скоро? С лисами же не считается, это все знают…
Сердце бухнуло чуть сильнее, а руки чуть задрожали.
Но должна же быть у неё гордость! Пусть во Тьму идет Валд вместе со своим лживым языком!
Она насыпала травы в котелок. Вода окрасилась в темный цвет. Ведьма помешивала варево, которое постепенно густело. Оно стало как повидло, густого пурпурного цвета и тяжело булькало.