Страница 94 из 119
Они были нужны: раненые имелись не только в нашем звене. По кемпингу рассеялись не меньше дюжины стажёров в звериных обликах, залечивавших рваные раны и сломанные кости.
Я старался не радоваться виду опухшего фиолетового синяка на человеческом лице Тигана. Кто-то поставил ему фонарь, и теперь он выглядел ещё более недовольным, чем обычно.
— Блэквелл вызывает базу, — сказал я по связи. — Разрыв у семейного кемпинга рассеялся, но у нас есть звенья с ранеными, которым требуется медицинская помощь.
— Принято, — ответил командир Мосс. — Поблизости есть активность рейфов? Наши дроны ничего не фиксируют, кроме области вокруг небольшого разрыва на противоположной стороне парка.
Я выпустил волка ближе к поверхности и прислушался. Сквозь тихий гул голосов вокруг — лидеры звеньев беспокоились о раненых, стажёры пересчитывали убитых, остальные передавали собственные запросы о помощи. Сквозь хрипловатый, гипнотический голос Эйвери, снова и снова уверявшей Уайатта и Элайджу, что на ней ни царапины, — звук скользил по моему позвоночнику, словно нежные кончики пальцев. Сквозь тихий шелест листьев и далёкий шум машин на шоссе.
Ни визга, ни неестественной поступи среди деревьев. Ни скрежета когтей по коре, ни извращённых стрекочущих звуков.
— В пределах досягаемости ничего, — доложил я.
— Тогда пока оставайтесь на месте. Я отправлю к вам команду.
— Спасибо, сэр.
Через десять минут на соседнюю парковку влетели два чёрных внедорожника, и из каждого высыпали по четыре медика.
Мэттом занялись немедленно, и после того, как ему вправили крыло, он смог вернуться в человеческий облик. Перенёс это почти без воплей.
Ко мне присоединился брат. Он оглядел остальные звенья, приводившие себя в порядок, а затем перевёл взгляд на Эйвери, которая сидела на карусели рядом с Броуди и Иэном и тихо с ними беседовала. Уайатт и Элайджа даже не пытались скрывать, что не отходят от неё ни на шаг.
— Первая ночь позади, — пробормотал Эйден.
— Хреновая ночь, — добавил я.
Он кивнул, продолжая смотреть на нашу пару.
— Завтра будет хуже.
— Полагаю, да.
Наконец он взглянул на меня. За стёклами очков радужки окружало сияющее ярко-бирюзовое кольцо.
— Мы должны быть готовы. Нельзя допустить, чтобы с ней что-нибудь случилось.
Я с трудом сглотнул.
— Ты уверен, что сейчас не моя очередь? — спросил Уайатт, растирая полотенцем мокрые волосы. — Такое чувство, будто я целую вечность не дежурил.
Я устало вздохнул и указал на импровизированный календарь, который нацарапал на обороте украденного из столовой меню и приклеил к стене нашей хижины. — Совершенно очевидно, что сейчас моя очередь. Мы всё обсудили и записали именно для того, чтобы не путаться, но вы всё равно спорите со мной каждую ночь.
— Нельзя винить нас в том, что рядом с Голубкой нам лучше спится, — лениво произнёс Элайджа. Он развалился на кровати в одних фланелевых пижамных штанах и праздно листал книгу в мягкой обложке. — Особенно после сегодняшних событий.
Я закатил глаза.
— Словно ты всё равно не будешь бродить по лесу.
— Возможно, — ответил он, сверкнув клыкастой ухмылкой. — После небольшого сна.
— Просто иди, Хит, — сказал Эйден, натягивая собственные пижамные штаны. — Ночь почти закончилась. Когда взойдёт солнце, красться незаметно станет труднее.
Он был прав. Уже почти пять утра. После патрулирования нам разрешили спать до обеда, и отдых был нам отчаянно необходим.
Я бросил на кровать полотенце, обёрнутое вокруг бёдер, и голым вышел из хижины. Едва босые ступни коснулись травы, я выпустил волка.
Боль обращения почти не ощущалась: волк ликовал оттого, что оказался на свободе и отправлялся к своей паре.
Я побежал по протоптанной тропе от нашего скопления хижин. У подножия холма ускорился, миновал домики Отряда поддержки и обогнул озеро. Чуткие уши наполнил стрёкот ночных насекомых, а собачий нос атаковал шквал запахов: мокрый песок, клёны, феромоны перевёртышей и мыло с ароматом сандала и шалфея. Я предвкушал ночь — вернее, утро, — когда смогу дремать, вдыхая доносящийся с ветерком запах жасмина и лаванды Эйвери.
Я свернул с главной тропы и пошёл окольным путём, чтобы незаметно пробраться в привычную рощицу возле хижины Эйвери. Оттуда всё было прекрасно видно, а зверю моего размера хватало места для удобного сна.
Когда я приблизился к своему укрытию, тихий гул низких мужских голосов заставил шерсть на загривке встать дыбом.
— …не уверен, что сейчас подходящее время, — произнёс Тиган своим обычным монотонным голосом.
— Я понимаю, что момент не идеальный, — ответил Келлан. — Но, блядь, дружище. Ты видел её сегодня? Она потрясающая. Мы должны попытать счастья. Лагерь скоро закончится, и чёрт знает, что произойдёт завтра ночью.
Тиган хмыкнул. — Она смягчается по отношению к Блэквеллу и остальным.
Я подкрался ближе, прижимаясь к земле в тенях и избегая мягкого света из хижины.
— Знаю, — ответил Келлан. — Сейчас или никогда.
Он поднялся на маленькое крыльцо перед сетчатой дверью хижины Эйвери и постучал костяшками по деревянной раме.
Внутри послышались лёгкие шаги, и Эйвери подошла к двери. Она не открыла её и не вышла, а лишь уставилась через сетку на двух самонадеянных мудаков. — Э-э, привет, Келлан. Тиган. — Она говорила устало, и мой волк хотел перегрызть им глотки за то, что они не давали ей спать. — Что случилось?
Келлан опёрся рукой о дверной косяк и ослепительно улыбнулся ей. Мне было больно признавать, но он и правда был красавчиком со своими светлыми пляжными волнами и идеальным лицом. В колледже он не страдал от недостатка женского внимания, особенно со стороны девушек из семей Праймов, которые кружили вокруг могущественных квадов, словно сверкающие стервятники.
И всё же теперь он, блядь, пытался подкатить к моей паре.
Я по-прежнему лежал тихо и не издавал ни звука. Келлану чертовски повезло, что сегодня дежурил я, а не Элайджа.
— Сегодня ты была великолепна, — сказал он Эйвери. — Обещаю, мы тебя не задержим, но мы с Тиганом хотели зайти — в первую очередь убедиться, что с тобой всё хорошо. Никаких последствий, травм или чего-нибудь подобного.
— А, — отозвалась она. — Эм, спасибо за заботу, но со мной всё в порядке. Сегодняшние убийства были практически учебниковыми, несмотря на очень активный разрыв и этих, э-э, Гигантов.