Страница 75 из 119
— Не то чтобы с распущенными волосами ты не была охренительно прекрасна, — сказал он, и бирюзовые кольца за его очками искристо вспыхнули, — но благословить четыре клинка нелегко, а я знаю, что во время работы ты любишь убирать волосы с лица.
Он был прав, но я вышла из домика без привычного хвоста или косы, потому что после душа волосы оставались влажными и я дала им высохнуть на воздухе.
Я сглотнула ком в горле и собрала волосы. — Спасибо, — прошептала я.
Он выглядел таким довольным. — Пожалуйста. А теперь покажи, почему ты лучшая ученица по Рунам за всю мою недолгую преподавательскую карьеру.
Моя тигрица самодовольно приосанилась, словно имела хоть какое-то отношение к моей способности работать со вторичной склонностью. Я мысленно щёлкнула её по носу и вернулась к мощному магическому потоку, струившемуся по телу, пока не сделала чего-нибудь опрометчивого — например, не принялась тереться об Эйдена всем телом, как хотела огромная кошка, которую я носила в душе.
Я позволила дару Луны наполнить меня и приступила к работе: заново прочерчивала руны на каждом клинке и шептала молитву.
Эйден тихо работал рядом. Его ровный глубокий голос успокаивал, как мягкий плеск воды о песчаный берег. В воздухе между нами смешивалась наша магия. Меня поразила эта гармония — гораздо сильнее, чем когда мы благословляли клинки вместе в школе, до того как всё полетело к чертям. Словно Луна сочла эти части нас столь же совместимыми, как наших зверей.
Ну конечно, подумала я, глядя на прекрасный жёлтый шар в небе. Ты и правда меня мучаешь.
Хит и Уайатт молча сидели неподалёку и наблюдали. На лице Уайатта застыло тихое изумление, а во взгляде Хита вспыхивали звёздные блики; уверенное присутствие его волка лежало собственнической ладонью у меня на затылке.
Когда я закончила последнюю руну на топоре Уайатта — перевёрнутую «Жизненную силу», как на моих клинках, потому что при первоначальной гравировке топора Эйден в точности скопировал мою любимую последовательность, — по пляжу неспешно подошёл Элайджа.
В отличие от остальных, одетых в ту или иную спортивную одежду или купальник, на Элайдже были тесные рваные джинсы и одна из его льняных рубашек, застёгнутая лишь до нижнего края грудины; полы рубашки трепетали на ветру. В одной руке он держал пластиковую бутылку, в другой — фруктовый лёд. Приближаясь, он непристойно лизнул мороженое длинным языком, не отрывая от меня взгляда.
Мне потребовалась вся выдержка, чтобы не заёрзать на полотенце.
— Вот, Голубка, — сказал он, протягивая бутылку. Это был синий «Гаторейд», который после приезда в лагерь я пила почти за каждой едой. — Пришлось обыскать несколько холодильников в столовой, чтобы найти холодный.
— О, эм. — Я осознала, что и правда очень хочу пить. Я привыкла благословлять два клинка, а не четыре, к тому же топор Уайатта был огромен и потребовал больше сил. Я взяла напиток, открутила крышку и сделала большой глоток. — Спасибо, Элайджа.
— В любое время, любовь моя.
Я перестала пытаться отучить его так меня называть. По крайней мере, теперь эти слова уже не напоминали раскалённую кочергу, пронзившую рёбра. В последнее время они задевали мягче — скорее как ледяная ласка василиска.
Эйден закончил благословлять оружие и стёр со лба каплю пота. — Раз уж грабил кухню, мог бы принести что-нибудь и остальным.
Элайджа пожал плечами.
— Я быстро забежал и выбежал, а Эйвери, как всегда, для меня на первом месте.
Я сжалилась над Эйденом и передала ему открытую бутылку. Он благодарно улыбнулся, а затем мне пришлось наблюдать за непристойным движением его кадыка, пока он делал несколько больших глотков.
— Кроме того, — продолжил Элайджа, — я не хотел слишком задерживаться во время кражи. Решил, что вы все захотите поскорее услышать новости о моей небольшой поездке в Фултон-Сити.
Я резко повернула к нему голову, словно доберман.
— О чём ты?
Моя злость лишь его возбудила. Он широко мне улыбнулся, затем отодвинул рукоять топора Уайатта и плюхнулся рядом на песок, вытянув перед собой длинные ноги.
— Я отправил Элайджу навестить Мартинов, — сообщил Хит будничным тоном лидера квада, не терпящим возражений.
— Что ты сделал?
— Не волнуйся, Голубка, — плавно произнёс Элайджа. — С твоими соседями всё в порядке. Слабые перевёртыши невероятно восприимчивы к гипнозу василиска. Хватило лёгчайшего прикосновения, чтобы они забыли, как в декабре прекрасная серебряная тигрица разрывала на части рейфа-Гиганта.
— Скорее он разрывал на части меня, — пробормотала я, и Эйден издал болезненный звук. — Погоди, твой зверь умеет гипнотизировать?
Элайджа хитро усмехнулся. — Он способен усыпить или оглушить всех, кроме самых сильных перевёртышей. Я и сам овладел искусством гипноза, чтобы… дополнить эту силу.
Я моргнула. Элайджа и правда был невероятно опасным перевёртышем. Ему не меньше моего нужно было стать Стражем — прежде чем он сам превратится в мишень.
— Ладно. Если ты уверен, что не причинил им необратимого вреда.
— Уверен, любовь моя.
Хит пронзил его серьёзным взглядом. — А до того, как ты стёр им память, удалось выяснить, рассказывали ли они кому-нибудь о тигрице Эйвери? Особенно кому-то из круга общения наших родителей или хотя бы отдалённо связанному с Советом?
— Мистер Мартин настаивал, что ни он, ни его жена никому не рассказывали, — ответил Элайджа. — Он не общается ни с братом, ни с остальными родственниками, а все они — те или иные кошки-Праймы. Я не хотел выведывать, какой у него зверь, но его феромоны отдавали грызуном — если угадывать, то белкой.
Ах. Бедный мистер Мартин. В семье Праймов дети далеко не всегда проявлялись с душой зверя-Прайма, но велика была вероятность, что любой, у кого этого не случилось, окажется латентным. От женщин этого ожидали — и высоко ценили, — но подобное случалось и с мужчинами; те часто преуспевали во вторичных склонностях благодаря сильным магическим способностям. В глазах некоторых это могло выглядеть несчастьем, но всё же было ожидаемым и нормальным.
А вот случайно вытянуть из генетической колоды слабого зверя в семье, полной Праймов? Это жестоко. Теперь я как никогда понимала, почему мистер Мартин с женой решили жить среди людей в городе.
Хит шумно выдохнул, и напряжение ушло из его плеч.