Острие стали

Он поднялся и вытер пот со лба рукавом. Неестественная для него кроха магии потребовала определённых усилий. — Честно говоря, не знаю, — ответил он, качая головой.

— Дело не в кинжале, — внезапно сказал Иэн. — На кинжале должно быть какое-то вещество. Не могу… Почему мы не додумались до этого раньше?

— Милый, — ласково произнёс Броди. — Ты о чём?

— На рукояти вырезан цветок белладонны. Возможно… То есть я не уверен, это было бы почти невозможно…

— Что? — спросил я. — На рукояти изображена белладонна?

Иэн наградил меня насмешливым взглядом, который был настолько похож на его обычное выражение, что узел напряжения в моём теле ослаб. — Ты не знал, что вырезано на орудии, которым убили твою мать?

Я нахмурился. — С чего бы мне это знать?

— Не все обладают аптекарской склонностью, любовь моя, — добавил Броди.

Иэн шумно выдохнул и взглянул прямо в глаза моему зверю.

— Я хотел бы одолжить его, Харроу. Обещаю беречь и вернуть тебе, когда проведу исследование. Возможно, я сумею добыть ответы для нас обоих.

— Договорились. — Даже натянутая догадка была самым большим прорывом за долгое время. — Спасибо.

— Я бы предпочёл… — Он нахмурился, словно боролся с чем-то, затем поднял подбородок. — Я бы предпочёл, чтобы мы пока не говорили об этом моей сестре. Сейчас ей и без того хватает дерьма, и я не хочу бередить старые раны, если окажется, что я ошибся.

А. Никто из нас, включая Иэна, не хотел хранить секреты от моей Голубки, но его нерешительность была мне понятна.

— Даю слово.

— Спасибо. — Он осторожно засунул нож за ремень, затем взял парня за руку. — И ещё: за десятилетия, прошедшие с тех пор, как кинжалом убили твою мать, сила вещества, которое может перекрывать доступ к зверю, должна была ослабнуть. Заставьте пантеру обратиться.

С этими словами они ушли.

Как самая сильная из присутствующих кошек, Эйден поступил по совету Иэна. Вложив в силу звериного доминирования всё, что у него осталось, он приказал Дрю обратиться. Вокруг его радужек засияли бирюзовые кольца, мышцы бугрились под мятой классической рубашкой.

Дрю взревел от боли, голос сорвался от напряжения. На лице и шее проросла чёрная шерсть.

— Обратись, — прорычал Эйден.

С последним хриплым криком появилась пантера. Обращение было медленнее обычного и выглядело адски болезненным, но он сумел его завершить и не стал терять время.

Пантера понеслась с парковки так быстро, как только могла.

Хит с безнадёжным видом проводил её взглядом.

— Попрошу кого-нибудь прослушивать его телефон. На всякий случай.

— Хорошо. — Я покачался на носках, чувствуя себя легче, чем за многие месяцы. Отдать проблему материной смерти другому — тому, кто, возможно, был заинтересован в поисках истины не меньше меня, — означало освобождение, пусть и ненадолго. — Найдём нашего заблудшего медведя и убедимся, что наша пара благополучно отсюда выбралась.

— Проклятие, где, блядь, Уайатт? — Хит опять раздражённо провёл рукой по волосам. — Неужели Бернард устроил ему проблемы из-за случившегося здесь?

— Вряд ли, — согласился я. Хозяин бара был хорошим другом моего дяди, а как владелец заведения для перевёртышей в городе перевёртышей привык к подобным происшествиям на своей территории. Не зря здесь не было камер.

Мы зашли внутрь. Едва дверь за нами захлопнулась и мы шагнули в полутёмный служебный коридор, как нас накрыло.

Хит издал угрожающее рычание.

Эйден издал звук, будто подавился.

А я ощутил самый сочный, греховный, изысканный вкус, какой когда-либо касался моих губ.

Моя Голубка. Её похоть. Её удовольствие.

Хит рванулся вперёд и ворвался в кабинет Бернарда. Мы с Эйденом, толкаясь, бросились за ним.

Там, в одиночестве и темноте, сидел на полу наш павший брат, прислонившись спиной к старому кожаному дивану. Он выглядел ошалевшим, словно не понимал, где находится, и сжимал сквозь джинсы то, что, по-видимому, было его эрекцией.

Я снова облизнулся. Возбуждающе сладкие феромоны Эйвери густо насыщали воздух, а землистая медвежья похоть Уайатта переплеталась с ними так гармонично, что я мог лишь решить: таков замысел Луны.

Я опустился рядом с ним на колено. — Привет, дружище. Ты как?

Он лениво улыбнулся. — Заебись.

— Это правда? — спросил Хит с сорвавшимся голосом и раздувшимися, словно у быка, ноздрями. — Она позволила тебе…

— Ага. — Он мечтательно вздохнул. — Были условия.

Он рассказал, что произошло и чего именно потребовала от него Эйвери.

Я мог лишь моргать, глядя на него. Эйден хватал ртом воздух, словно рыба, а Хит выглядел так, будто его ударили в живот.

Наконец я громко рассмеялся.

— Это наша девочка. Другого я и не ожидал.

— Я просто… — Хит шумно выдохнул. — Блядь, я так счастлив, что она позволила тебе о ней позаботиться, дружище. В глубине души она знает: её тело и зверица будут удовлетворены, только если это будет один из нас. Начало положено.

Я поднялся и протянул Уайатту руку. Он неохотно схватился за неё и раздражённо заворчал, когда я поднял его на ноги.

Я закинул руку на его широкие плечи, сжал их и повёл его к двери.

— Идём, Казанова. Нам многое нужно обсудить. У тебя есть время до возвращения в поместье Гейлов, чтобы успокоить свой член силой воли.

Он самодовольно ухмыльнулся.

— Больше никогда не буду мыться.

По пути к машине Хита все звери нашего квада гудели от предвкушения, жажда азарта охоты.

Там есть ещё, Голубка. Подожди — и сама увидишь.