Острие стали

ГЛАВА 21

ЭЛАЙДЖА

После того как мне пришлось сидеть сложа руки, пока теперь уже мёртвый мужчина нападал на мою пару, мне доставило огромное удовольствие воздать за неё жестоким возмездием.

Красивая пара. Свирепая пара.

Да, она идеальна, не правда ли?

— Какого хрена! — заорал Дрю. Его колени ударились о землю, а ладони обхватили замысловатую рукоять кинжала, убившего мою мать.

Из раны сочилась кровь, но ничего жизненно важного я не задел. Облизнув губы, я почувствовал его ярость, щедро приправленную дрожащим страхом. Восхитительно.

Я неспешно подошёл и пнул его в грудь. Он с новым громким ругательством рухнул на спину.

Тяжело вздохнув, я выдернул клинок из его живота.

— Прости, не могу оставить его тебе. Он мне очень дорог.

Ко мне присоединились Хит и Эйден. Оба на мгновение задержали взгляды на незваном госте: Хит — с обычной пронизывающей череп напряжённостью, Эйден — с лёгким отвращением.

Я опустился на колено и вытер кровь с клинка о край футболки Дрю. Моя Голубка ведь унесла мою, надев вместо сексуальной мини-юбки. М-м-м.

— Ночь выдалась непростая, — сказал я ему. — Не советую испытывать моё терпение сильнее, чем уже испытали. Надеюсь, сегодня ты усвоил урок: не смей смотреть, говорить, угрожать или прикасаться хоть одной лапой к любому, кто носит фамилию Бакстер.

— Какого хрена, чувак? — застонал он, прижимая ладонь к ране. — Этот мелкий лис-мудак сам начал драку с Кейсом. А на его проклятую сестру-шлюху мне насрать.

— Что… — Я вонзил кинжал в его ладонь, лежавшую на животе, и он заревел, разразившись новой чередой ругательств. — …я только что сказал?

За моей спиной хихикнул Иэн.

Хит, видимо, дошёл до предела, потому что выплеснул целую приливную волну агрессии своего волка. Василиск ощетинился — уважительно.

— Твой друг Кейс позволил волку захватить над ним власть, — с отвращением процедил Хит. — И в итоге бросил моему брату смертельный вызов. Как ты, наверное, уже догадался, он проиграл.

Дрю попытался сформулировать ответ. На бледном лбу выступил пот — от давления волка Хита и, возможно, потери крови. Когда я вновь выдернул пронзивший его кинжал, он завизжал.

— Он бы не стал… Какого хера он это сделал?

Безразличное пожатие плеч Хита было произведением искусства.

— Потому что был слабым, блядь, Альфой. Ты и сам это знал.

Дрю закрыл глаза и застонал.

— Нож… Грёбаный перебор.

— Хочешь, пусть тобой займётся василиск? — сухо спросил Эйден. — Хватит стонать. Просто обернись зверем и всё заживёт.

Дрю прорычал что-то неразборчивое, затем замолчал, сосредоточившись на обращении. Глаза вспыхнули неоново-зелёным и снова погасли — как свеча, которая никак не загоралась.

Он попробовал снова. Результат тот же.

— Какого хрена? — взвизгнул он на октаву выше. — Почему я не чувствую зверя?

Иэн резко вдохнул.

Два фрагмента мозаики сошлись в моём сознании. Земля заколебалась под ногами, и я крепче сжал рукоять кинжала.

— Эйден, — тихо сказал я. — Попытайся, пожалуйста, исцелить эту пантеру заклинанием.

Эйден нахмурился и перевёл встревоженный взгляд с меня на Иэна, который стоял у меня за плечом. От Иэна исходил вкус ужаса и зарождающегося страха — знакомый вкус, которым я уже наслаждался, когда во время тренировки расстроил свою Голубку и оказался совершенно не готов к реакции василиска.

— Ладно, — медленно сказал Эйден. — На растущем полумесяце многого я не смогу.

— Попробуй, пожалуйста. — Я призвал на помощь всё терпение, на какое был способен. Зверь заскользил под кожей, свернувшись в тугое кольцо, встревоженный.

Эйден вытащил из кармана ручку. Опустился рядом с Дрю, который с приступом гипервентиляции продолжал безуспешно пытаться обратиться. На чистом участке его белой футболки Эйден нарисовал несколько поспешных рун и легонько прикоснулся к ним пальцами. Начал направлять скудный ручеёк магии, который сумел призвать из нашего небесного источника. В отличие от подруги Эйвери Мэллори, у Эйдена не было склонности к исцелению, и он не мог творить целительную магию по своей воле.

Через несколько секунд Эйден выругался и отдёрнул руку, словно обжёгся.

— Что за заражённая рейфами херня?

Сердце сильнее забилось о рёбра.

— Что такое?

Глаза Эйдена расширились: он пришёл к тому же выводу, что и я.

— Его тело отторгает магию. Я чувствую, как оно её отталкивает.

Иэн издал сдавленный звук.

— Что такое, милый? — мягко, но настойчиво спросил Броди. — Что не так?

Моё зрение сузилось, краски мира выцвели до монохромной дымки — зверь выдвинулся на поверхность. Я поднялся и повернулся к брату своей пары.

Бесстрашный мелкий лис вмиг оказался прямо перед моим лицом.

— Где ты, блядь, взял этот кинжал, Харроу? — прорычал он. — Что ты сделал?

Я протянул ему клинок.

— Этим кинжалом убили мою мать, маленький Бакстер.

Ярость в его теле мгновенно растаяла. Он осторожно принял клинок из моей руки.

— Твоя мать. Чьё тело отторгало магию, которой её пытались исцелить после нападения?

Значит, моя Голубка рассказала брату об этой части истории моей матери, и это подтверждало моё быстро крепнущее подозрение.

Симптом был ей знаком — вот почему она так расстроилась, когда я о нём упомянул.

— Да, — ответил я. — А теперь скажи мне, маленький Бакстер: тело твоей матери тоже сопротивлялось попыткам магического исцеления после того, что привело к её смерти?

Он продолжал изучать нож, проводя большим пальцем по цветочной резьбе на рукояти, по аметистам, вделанным в цветы-колокольчики, и крупным жемчужинам оникса, похожим на ягоды.

— Да.

— И, судя по твоей прежней реакции, она тоже не могла обратиться зверем?

— Да.

Теперь всё внимание Хита и Эйдена было приковано к нему. Дрю, не представлявший никакой важности, продолжал стонать и корчиться на земле.

— Твою мать убили кинжалом? — тихо спросил Хит.

Иэн покачал головой.

— Её застрелили охотники, когда она гуляла по лесу с моим отцом. Охотники не были перевёртышами — просто тупые людишки. Якобы целились в волка моего отца, но случайно попали в мою мать, которая была в человеческой форме. Пули даже не были серебряными, но всё равно её убили.

Я нахмурился и посмотрел на Эйдена.

— Это может быть совпадением?