Страница 49 из 119
ГЛАВА 16
ЭЙВЕРИ
МЕСЯЦ СПУСТЯ
Передо мной опустился шипучий розовый напиток с сахарной каймой и зонтиком на трубочке.
— Пей, сучка.
Я нахмурилась на Мэллори.
— Зачем? Всё равно не опьянею.
— Ради атмосферы, разумеется. Мы в баре, и ты будешь делать вид, что веселишься. Ты меня почти два месяца не видела. Это меньшее, что можешь для меня сделать.
Аллен, её связанный партнёр и волк-перевёртыш, с энтузиазмом закивал, светлые кудри запрыгали.
— Расслабься, Эйвери! Надо пользоваться тем крохотным временем, на которое тебя выпускают из лесной тюрьмы. — Он кивнул в сторону мишеней для дартса и бильярдных столов, где собралась небольшая толпа. — Глянь, Джун и Нико веселятся.
Я закатила глаза. Эти двое не теряли времени и уже обхаживали пару симпатичных девушек, которых я узнала — осенью они переходили на выпускной курс «Протея». Рубашка Джуна была расстёгнута до середины груди, чёрные волосы по-мальчишески падали на лоб. Он опёрся рукой о стену, напрягая бицепс, а его сегодняшняя девушка стояла под этой рукой на босоножках с ремешками, кокетливо хлопая ресницами и изящно потягивая через трубочку напиток, подозрительно похожий на мой.
Майка Нико почти не скрывала грудь и совсем не скрывала руки. Он смело стоял между раздвинутых бёдер красавицы, которая сидела на краю бильярдного стола и обладала поистине впечатляющей грудью.
— Этим двоим придётся проявить изобретательность в выборе места, если хотят перепихнуться, — задумчиво произнёс Иэн, возвращаясь на высокий стул за нашим столиком. Он поставил перед Броди три пинты пива, а значит, сам — до двадцати одного ему оставалось ещё полгода — снова воспользовался надёжным поддельным удостоверением. Бросил на Броди горячий взгляд. — Спроси, откуда я знаю.
Броди усмехнулся, забрал одну пинту, вторую передал Аллену, а последнюю — Эш, одной из лучших подруг Аллена из волчьей компании.
Тёмные волосы Эш сверху стали чуть длиннее, чем при нашей последней встрече в колледже, зато виски были свежевыбриты. На ней красовалась облегающая рубашка баклажанного цвета с закатанными до локтей рукавами, открывавшими множество разноцветных татуировок на предплечьях. Поднимая бокал в мою сторону, она звякнула многочисленными кольцами о стекло.
— За первый месяц лагеря, который остался позади. По крайней мере, ты всё ещё выглядишь целой.
Я криво усмехнулась.
— Пока что.
Мэллори, устроившаяся на соседнем стуле, наклонилась ближе.
— И как всё… проходит? — тихо спросила она, чтобы слышала только я. — Твоя зверица… беспокоится?
Мэллори знала, что во время прорыва защиты колледжа я оказалась в лесу: она шла со мной вдоль периметра, когда первые стаевики перебрались через стену. Ещё знала, что, отправив её бежать за помощью, я получила рану и была вынуждена обратиться, чтобы спастись.
Я всё ещё не сказала ей, кем именно являюсь, но призналась, что в том лесу моя зверица встретила Предназначенных — весь проклятый Луной квад Блэквеллов.
Мне требовался человек, не связанный со мной кровью или романтическими отношениями, чтобы всё обсудить, а Мэллори очень кстати прекрасно разбиралась в теме. Они с Алленом были Предназначенными. Через несколько месяцев отношений Мэллори набралась храбрости обратиться перед его волком в кошку, и осознание ударило их зверей как молния.
Как и следовало ожидать, она одновременно пришла в восторг от того, что я тоже вступила в особый клуб редчайших перевёртышей, и ужаснулась тому, насколько испорченным оказался мой опыт.
— Зверица не облегчает ситуацию, — ответила я. — Приходится напоминать ей факты, и обычно она успокаивается.
С такой же вежливой покорностью, как голодная кошка, которой сказали, что до ужина ещё далеко. С каждым днём управляться с ней становилось труднее.
— Честно говоря, я поражена, — сказала Мэллори. — И невероятно тобой восхищаюсь. Не то чтобы я не понимала твоих чувств после ужасного поведения этих парней в последние недели учёбы. Но притяжение к благословлённой Луной паре сильно даже без связи, Эйвери, а ты целый месяц жила совсем рядом с ними. Я готовилась вернуться из Палм-Бич и обнаружить, что после первого полнолуния вы уже связались.
Первое полнолуние выпало на субботу через две недели после начала лагеря. По субботам нам разрешали покидать территорию и делать что угодно, поэтому я провела день дома с папами и Иэном.
Невозможно случайно споткнуться и свалиться в связь, когда ты в безопасности сидишь дома с семьёй и часами смотришь документалки о сектах.
В какой-то момент на нашем дереве, возможно, сидел василиск, но я предпочла его игнорировать.
— В первые дни они были очень настойчивы, — призналась я. — Но потом случилось несколько, эм, происшествий, и с тех пор они ведут себя лучше.
Я невольно украдкой посмотрела поверх края фруктового коктейля на другую сторону бара, где Хит, Элайджа, Уайатт и Эйден принимали свиту.
Надеяться, что субботний выходной они проведут в одном из десятков других баров или клубов на этой улице — как я узнала, одном из центров ночной жизни сообщества перевёртышей, — было слишком наивно. Нет. Они всегда рядом.
Вот Уайатт в белой футболке с V-образным вырезом, плотно облегавшей грудь и не оставлявшей никакого простора воображению насчёт точёных грудных мышц, рельефных рук и татуировок. Он откинулся в кресле, поднёс к губам бутылку пива и ухмыльнулся, поймав мой взгляд.
Рядом Эйден пил янтарный алкоголь из стакана. На нём были идеально сидевшие джинсы и строгая рубашка. За лето шоколадные волны волос отросли, одна прядь падала поверх очков, пока он пил, по-шлюшьи напрягая предплечье. Эйден беседовал с мужчиной, которого я узнала — преподавателем кафедры истории колледжа.
У стойки Элайджа весело болтал с владельцем пивоварни — пожилым мужчиной во фланелевой рубашке и с белым полотенцем через плечо, который умелыми руками разливал напитки. Как обычно, на Элайдже была льняная рубашка, расстёгнутая и открывавшая неприлично много груди со змеиной татуировкой, а ещё тесные рваные джинсы, наверняка прекрасно обтягивавшие задницу. Но я не знала, потому что не смотрела.