Страница 40 из 119
— Ты же знаешь, что о зверице Эйвери спрашивать нельзя, — дипломатично ответил Броди.
Джун фыркнул.
— Неважно. Эти парни у неё грёбаные подкаблучники. Сделают всё, что она захочет.
— Кроме как оставить её в покое, очевидно, — задумчиво произнёс Нико. — Странные эти квады.
— Точно, — согласился Джун.
— Рыси весьма проницательны.
Я едва не выпрыгнула из собственной кожи. Элайджа, как часто бывало, возник из воздуха и теперь шагал рядом, словно это совершенно естественно.
Прохладное прикосновение его зверя скользнуло по коже. Тигрица надменно фыркнула, но заинтересованно дёрнула хвостом.
— Что? — только и смогла произнести я.
— Твои рыси, — спокойно ответил Элайджа. — Они правы. Мы подкаблучники. Каждый из нас вонзит себе нож в сердце, если ты попросишь.
От этой мысли меня словно саму ударили ножом в сердце, и я отмахнулась от неё, мысленно крича от досады.
— И квады действительно странные, — продолжил Элайджа; жёлтые глаза сияли, широкая клыкастая улыбка ослепляла. — Вечная борьба человека и зверя. Противоборство первобытных инстинктов и разума. Низменная потребность защищать тех, кого мы любим. Мы не всегда принимаем правильные решения, Голубка.
Я прищурилась. Защищать тех, кого они любят? Это связано со вчерашними словами Хита, когда он вёл себя так, словно его жизнь может оказаться в опасности?
Шерсть тигрицы встала дыбом.
— Элайджа, что…
Он лишь сжал мою руку, а затем ушёл вперёд. Взбежал по ступеням столовой и скрылся за дверями, вероятно собираясь как дома устроиться на кухне. Работавшие здесь женщины постоянно его туда пускали — наверное, чтобы он мог сам приготовить еду, соответствующую его диете.
Когда призрачная ласка василиска исчезла с кожи, я почувствовала опустошение. Винила в этом зверицу.
Броди взял меня под руку и повёл по ступеням, весело болтая, а Иэн смотрел на него с такой любовью, что мне захотелось плакать.
Очевидно, мне пора было поесть.
Пробираясь через шумный обеденный зал к линии шведского стола, я притворилась, будто быстрое понимающее прикосновение ладони Эйдена к
После очередной шестикилометровой пробежки по лесу с мечами за спиной я как раз размялась для следующего утреннего занятия.
Полоса препятствий.
— Так, все собрались вокруг!
Сегодня утром упражнением снова руководил командир Мосс, поэтому Кэш и его квад могли свободно стоять неподалёку и смотреть на всех нас с раздражением и отвращением.
— Некоторые помнят эту полосу с прошлогоднего лагеря, — сказал командир Мосс, — но в этом году мы добавили немало новых препятствий и повысили сложность. — Он махнул обветренной рукой в сторону огромных конструкций позади. Возвышавшиеся препятствия, сделанные в основном из дерева и верёвок, извилистой дорогой уходили между деревьями, которые здесь росли реже, чем на опушке леса чуть дальше. — Перед стартом вы оставите оружие на стойке, но эта полоса должна испытать человеческое тело до предела — так же, как рейфы, когда вам придётся сражаться клинками. Обращаться запрещено.
Среди моих товарищей в чёрных футболках раздался ропот. Вдали виднелась грузовая сетка высотой не меньше пятнадцати метров, и некоторые предпочли бы взбираться по ней в ловком кошачьем облике.
— Сегодня каждый проходит полосу самостоятельно. Никаких квадов и командной работы. Каждое препятствие рассчитано на троих, поэтому побежите тройками. Требование — закончить меньше чем за двенадцать минут. Каждое падение добавляет тридцать секунд штрафа. — Командир Мосс выразительно оглядел группу, словно предлагая рискнуть и задать вопрос, а затем хлопнул в ладоши. — В строй!
Золотые и чёрные футболки собрались в начале маленькой поляны. Невозмутимый Джаред и хмурый Трент принялись выстраивать их в некоем порядке.
Я держалась позади. Чем дольше получится отдохнуть после утренней пробежки, тем лучше.
— Не радуешься этому испытанию?
Тигр Ари подкрался ко мне — уверенный и расслабленный кот, которого совершенно не тревожило то, что ждёт на полосе.
— Ещё как радуюсь, — ответила я. — Но не тороплюсь. Уверена, полоса никуда не денется.
Он усмехнулся, и между нами пронёсся лёгкий интерес его зверя.
Тигрица недовольно зашипела.
Да, спасибо, мне известно твоё мнение.
— Думаю, ты прекрасно справишься, — сказал Ари, одарив меня ободряющей улыбкой. — Если угадывать, я бы поставил на то, что в этом великолепном теле скрывается какая-нибудь кошка, а мы превосходно лазаем. — Он положил ладонь мне на руку и ободряюще сжал.
Воздух наполнила кошачья агрессия, но вместо того, чтобы рассердиться, моя зверица довольно замурлыкала.
Ладонь Ари исчезла с моей руки. Следом хрустнула кость.
— Дерьмо. — Он зашипел и потряс кистью. — Какого хрена, чувак?
Над ним навис Эйден; бирюзовые прожекторы за очками горели на полную мощность. — Руки убрал, Сайед.
Я изумлённо уставилась на него.
— Ты только что сломал ему палец?
— Да. У него достаточно времени, чтобы отойти, обратиться, исцелиться и вернуться.
Ари зарычал, по рукам проросла оранжевая шерсть.
Ягуар Эйдена заполнил пространство между ними давлением доминирования — недвусмысленное требование проваливать. Он был не так силён, как Хит, но близко. Хит ощущался тяжёлым и прочным, словно неподвижная стена, а сила Эйдена была острой, жалящей.
Ари стиснул зубы.
Я встала между ними.
— Прости за него, — сказала я Ари. — Он сошёл с ума. Скоро наша очередь, так что тебе лучше этим заняться.
Ари бросил на Эйдена взгляд, полный чистого яда, а затем зашагал к ближайшим деревьям, по пути срывая футболку.
Я повернулась к Эйдену, намереваясь высказать всё, что думаю.
— Какого хрена с тобой не так?
Он цокнул языком и сурово посмотрел на меня, словно это я плохо себя вела; ореховый взгляд обжигал кожу.
Затем зашагал к остальным членам своего квада, которые маячили в нескольких метрах впереди.
Тигрица дёрнула хвостом, отбивая ритм нарастающей головной боли.
Через равные промежутки раздавался свист, и очередь двигалась: одна тройка стажёров за другой выбегала на полосу.
Хит и Уайатт попали в один забег и легко преодолели первые стены, взобрались по канатам и грузовой сетке, после чего скрылись за изгибом тропы между деревьями.