Острие стали

Ветер хлестал по деревьям, а я, не видя дороги, спотыкалась. Тьма душила. За спиной раздался оглушительный визг, и я потянулась к мечам.

Пальцы схватили пустоту. Ножны за спиной были пусты.

Где мои мечи?

Зубы впились в плоть, отрывая кожу и мышцы от бедра. Я закричала и позвала зверицу.

Она не ответила.

Я всё ещё кричала, когда когти пронзили спину насквозь.

Глаза распахнулись. Я рывком села в постели, судорожно хватая воздух. Потянулась к мечу в ножнах на спинке кровати и нашла его ровно там, где он должен быть.

Я в своей хижине. Я в безопасности.

Я снова глубоко вдохнула и отпустила рукоять клинка.

А потом замерла, встретившись взглядом с парой светящихся жёлтых глаз за окном.

Они парили среди деревьев — зрачки тонкими щелями, всё внимание сосредоточено на мне, пока я тяжело дышала и дрожала от холодного ночного воздуха, проникавшего сквозь сетки на окнах.

Снаружи стояло чудовище.

Но в отличие от монстров из кошмаров это не вызывало плавящего кости ужаса. Зверица не рвалась наружу, готовая броситься в бой, который нам суждено проиграть.

Нет, зловещие жёлтые глаза, по крайней мере на мгновение, принесли утешение, а зверица лишь насторожилась и заинтересованно дёрнула хвостом.

Чудовище пригнулось и скользнуло из-под дерева у моего окна к крыльцу хижины. Несмотря на всю неправильность происходящего, я зачарованно смотрела, как перед сетчатой дверью появляется исполинский змей — василиск Элайджи.

В полном великолепии я видела зверя Элайджи лишь однажды — глазами тигрицы, в миг, когда наша связь Предназначенных встала на место. Тогда я лежала разорванная на лесной земле, истекала кровью и из последних сил цеплялась за сознание.

Теперь до меня по-настоящему дошло, насколько он ужасен.

Вернее, наверняка ужасен для остальных. Тело и зверица с глубокой, как сама душа, уверенностью знали: он никогда нам не навредит.

Позже я ещё разозлюсь из-за этого факта.

Змеиное тело толщиной не уступало стволу большого дерева снаружи и было покрыто грубой серо-зелёной чешуёй. Почти непропорционально крупная даже для такого мощного тела голова имела треугольную форму, а ближе к кончику зияли две резкие щели ноздрей. Вокруг морды, словно львиная грива, торчали шипастые чешуйки, продолжаясь гребнем по центру спины.

Чудовище улыбнулось, показав кинжальные зубы длиной с мою ладонь и челюсть, способную, подозреваю, выворачиваться под чудовищным углом — настолько широко, чтобы проглотить человека целиком.

В мгновение ока василиск растаял, уступив место прекрасному Элайдже. Он рванул сетчатую дверь и сломал хлипкую щеколду, удерживавшую её в раме.

Темнота размывала обнажённое тело; единственными источниками света были сияющие жёлтые глаза и экран часов на моём телефоне.

Внезапно я остро осознала, что на мне лишь тонкая майка и нет бюстгальтера. Натянула одеяло до подбородка и опустилась обратно на матрас.

Элайджа рухнул на колени рядом с кроватью.

— Голубка, ты в порядке? — хрипло спросил он.

— Почему ты здесь? — прошептала я.

Уголок его губ приподнялся.

— Просто караулю. Несколько часов назад Джордж выскользнул исследовать лес.

Проснувшись от кошмара, я заметила отсутствие огромного питона в ногах кровати. Джордж действительно любил приходить и уходить, когда вздумается. Такая уж у него причуда.

Я сердито посмотрела на Элайджу, чьё лицо находилось в нескольких сантиметрах от моего.

— Здесь я в полной безопасности и могу за себя постоять. Караулить меня не нужно.

— Скажи это василиску, Голубка.

Я вздохнула. Накатила усталость. Таких страшных кошмаров не было уже несколько недель, но постоянный недосып давал о себе знать.

— Тебе нельзя здесь находиться, Элайджа, — тихо сказала я.

— Знаю. — Прохладные пальцы погладили моё лицо, большой палец нежно провёл по скуле. — Но я всё равно здесь. Тебя мучают кошмары, любовь моя?

— Не называй меня так.

Он снова улыбнулся. Даже после превращения в зверя и обратно дыхание каким-то образом всё ещё пахло мятной зубной пастой.

— Хорошо. Подожду, пока ты будешь готова.

— Элайджа, — прорычала я и отвела его руку от лица. Позволила прикосновение лишь потому, что оно наконец успокоило бешено колотившееся сердце. — Ты должен уйти. Мы не пара. Я не прощаю тебя за то, что ты сделал.

Улыбка погасла. Глаза вспыхнули, зрачки снова грозили изменить форму. — Знаю, Голубка. Ты и не должна меня прощать. Я ещё этого не заслужил. — Он наклонился ещё ближе. — Но заслужу, даже если на это уйдут десятилетия моей жизни. Я и представить не мог такую партнёршу и такую связь, как ты. Прости, что отказался от тебя. Нужно было сильнее бороться, чтобы сохранить тебя.

Я смотрела на него. Он был до боли прекрасен, и это приводило меня в бешенство.

— Ты причинил мне боль, — прошептала я дрогнувшим голосом. — Я влюблялась в тебя, а ты причинил мне боль.

Ноздри раздулись, зубы стиснулись, словно он терпел пытку.

— Мне так жаль, Голубка, — пробормотал Элайджа. — У нашего поступка была цель, но мы глубоко ошибались, считая, что ты не можешь стать её частью.

Я не хотела больше ничего слышать, но любопытство сгубило тигрицу.

— Ты собирался связаться с любой латентной принцессой, которую выбрали бы остальные?

Он с трудом сглотнул и впервые с момента появления отвёл от меня жёлтые глаза.

— Да.

Отвращение скрутило живот. Я закрыла глаза и глубже зарылась в одеяло.

— Пожалуйста, уйди, — прохрипела я.

Воздух между нами дрогнул, оставив впереди холодную пустоту.

Не сказав больше ни слова, он выскользнул из хижины и исчез в ночи.