Страница 14 из 69
Глава 11
Дождь превращается в ливень, когда мы выходим на дорогу. Вода льет как из ведра, хлещет по лицу, заливает глаза. Я натягиваю капюшон ниже, но это почти не помогает.
— Мисс, может, переждем где-нибудь? — кричит кучер, перекрикивая шум дождя.
— Где? — огрызаюсь я. — Здесь же ничего нет!
Он оглядывается, но вокруг только лес и дорога, размытая водой. Негде укрыться.
Мы идем дальше. Грязь хлюпает под ногами, платье тяжелеет от воды, волосы прилипают к лицу. Каждый шаг дается с трудом.
Небо темнеет. Гроза усиливается.
Вспышка молнии разрывает тучи, и почти сразу оглушительный раскат грома. Я вздрагиваю, но продолжаю идти.
— Мисс! — кучер хватает меня за рукав. — Это опасно! Молния может ударить!
Я останавливаюсь, тяжело дыша. Он прав. Идти в такую грозу чистое безумие.
— Там! — кричит он, указывая на придорожный навес. — Он хоть старый и покосившийся, но это похоже на укрытие.
Мы бежим к нему, проваливаясь в лужи. Забираемся под навес, прижимаемся к стене. Крыша протекает, но здесь хотя бы не так сильно льет.
Я стою, дрожа от холода и злости. Время уходит. Каждая минута на счету. А я застряла под этим жалким навесом, пережидая грозу.
Кучер достает из кармана промокший платок и вытирает лицо. Смотрит на меня с жалостью.
— Не надо так смотреть, — бросаю я.
— Я ничего не говорю, мисс, — тихо отвечает он.
— И не говори.
Мы молчим.
Гроза бушует. Молнии сверкают одна за другой, гром грохочет так, что закладывает уши.
Проходит полчаса. Может, больше. Наконец ливень стихает, превращаясь в обычный дождь. Гроза уходит на восток.
— Идем, — говорю я, не дожидаясь, пока совсем прояснится.
Кучер вздыхает, но следует за мной.
Мы идем еще три часа. Может, четыре. Я сбилась со счета. Ноги гудят, спину ломит, а в голове туман от усталости.
Но я иду. Шаг за шагом. Потому что останавливаться нельзя. Потому что я должна достигнуть свой цели. Пока хотя бы небольшой: достать лошадь.
А дальше уже посмотрим, как буду действовать.
Наконец впереди показываются огни.
— Вороново, — выдыхает кучер с облегчением.
Мы входим на главную улицу. Грязь по щиколотку, покосившиеся дома, тощие собаки роются в отбросах. Пахнет навозом и гнилью.
Я морщусь, но иду дальше. Ищу взглядом таверну.
Вот она. Двухэтажное здание с облупившейся вывеской «Красный петух». Из окон льется тусклый свет и слышны веселые пьяные голоса.
— Мисс, — кучер хватает меня за руку. — Может, подумаем? Может, есть другой способ найти лошадь? Вдруг здесь у кого-то есть? Не обязательно связываться с этим мясником.
Я смотрю на него. В его глазах страх. Он боится. Боится этого Федора, боится неприятностей.
— Хорошо, — говорю я. — Иди, поспрашивай. Может, кто-то продаст лошадь. А я пока найду мясника.
— Но, мисс…
— Иди, — резко обрываю я его. — Это приказ.
Он колеблется, потом кивает и уходит, сутулясь.
Я поворачиваюсь к таверне. Собираюсь с духом и толкаю дверь.
Внутри дым, вонь перегара и немытых тел. За столами сидят мужики, и играют в кости. Несколько голов поворачиваются ко мне. Взгляды цепкие и оценивающие.
Я выпрямляюсь, стараясь не показывать страх.
— Где тут Федор-мясник? — громко спрашиваю я.
Тишина. Потом кто-то хмыкает:
— А тебе зачем, красавица?
Я не отвечаю. Смотрю в глубину зала.
— Федор! — кричит кто-то. — Тут к тебе барышня пришла!
Из-за стола в углу поднимается массивная фигура. Рыжая борода, бородавка на носу, маленькие злые глазки.
Описание четко совпадает с описанием, данным Гранжем.
Он подходит ко мне, шатаясь. Пахнет от него так, что хочется отшатнуться, но я стою на месте.
— Чего надо? — хрипло спрашивает он.
— Мне нужно поговорить с вами. Наедине, — твердо говорю я.
Он усмехается, обнажая гнилые зубы:
— Наедине? Ну пойдем.
Он хватает меня за локоть и тащит к выходу. Я вырываюсь:
— Не трогайте меня!
— Ладно, ладно, — он поднимает руки. — Пойдем во двор.
Мы выходим на задний двор таверны. Здесь темно и пахнет помоями. Федор прислоняется к стене, скрещивает руки.
— Ну, говори. Чего тебе от меня надо?
Я делаю глубокий вдох:
— Вы должны Гранжу пятьдесят серебряных. За работу.
Его лицо каменеет:
— И что?
— Верните долг, — говорю я. — Сейчас же.
Он смотрит на меня, потом начинает хрипло смеяться.
— Ты кто такая, чтобы мне указывать?
— Я та, кто может возместить ваши потери, если вы сделаете, как я предлагаю, — быстро говорю я.
Смех обрывается.
Он прищуривается:
— Возместить? Это как?
— Я дам вам пятьдесят серебряных, — говорю я. — Прямо сейчас. Вы пойдете к Гранжу, отдадите долг, извинитесь. Он отдаст мне лошадь. Все останутся довольны.
Федор молчит, обдумывая предложение. Потом качает головой:
— Нет. Не пойду я к этому ублюдку. И ползать на коленях перед ним не стану.
— Никто не говорит о коленях, — терпеливо объясняю я. — Просто верните долг и извинитесь. Это же элементарная вежливость.
— Вежливость, — плюет он под ноги. — А он вежливо со мной разговаривал, когда работу делал? Обдирал, как липку!
— Это между вами, — отрезаю я. — Мне нужна лошадь. Вам нужны деньги. Давайте решим это по-деловому.
Он внимательно смотрит на меня. Я вижу, как в его мутных глазах шевелится мысль. Жадность борется с гордостью.
— Пятьдесят серебряных, говоришь? — медленно произносит он.
— Да, — киваю я. — Прямо сейчас.
Он почесывает бороду:
— А откуда у тебя такие деньги, барышня? Не украла ли?
Ярость вспыхивает во мне:
— Это мои деньги! Законно заработанные!
— Ладно, ладно, — он снова поднимает руки. — Не кипятись. Просто спросил.
В этот момент возвращается кучер. Он входит во двор, видит нас и останавливается.
— Ну что? — спрашиваю я. — Нашел лошадь?
Он мрачно качает головой:
— Нет, мисс. Никто не продает. Да и нет здесь лошадей особо.
— Верно, — подтверждает Федор. — У нас в деревне конюшен нет. Все пешком ходят. Кому здесь лошадь, когда до города два дня пути?
Я сжимаю кулаки. Значит, выбора действительно нет. Только Гранж. Только его лошадь.
Я поворачиваюсь к Федору:
— Слушайте внимательно. Я дам вам пятьдесят серебряных сейчас. И еще пятьдесят, когда Гранж отдаст мне лошадь. Сто серебряных. За то, что вы просто пойдете к нему, вернете долг и извинитесь. Это же не так сложно?
Федор молчит.