Страница 31 из 32
— Сегодня, — сказала она в тишину, — я сижу на веранде с людьми, которых люблю. Рядом со мной отец, который ходит без трости. Борис Ильич, который не закрыл свою клинику, а сделал её лучше. Максим, который… ну, Максим.
— Это что, комплимент? — усмехнулся тот.
— Не перебивай. И Шанс. Мой Шанс, который не дал мне умереть.
Она помолчала.
— Я думала, что чудо — это когда приходит кто-то сильный и решает все проблемы. Но я была неправа. Чудо — это когда обычный ветеринар открывает дверь в три часа ночи и говорит: «Я попробую». Это когда уставший хирург обзванивает всех знакомых, чтобы выбить квоту для незнакомого таксиста. Это когда собака, которую ты вытащила с того света, возвращает долг с процентами.
Она посмотрела на Максима, на отца, на Бориса Ильича, на Шанса.
— И ещё. Чудо — это когда ты понимаешь, что всё, что с тобой случилось — и боль, и страх, и бессонные ночи — не прошло зря. Потому что в конце концов ты оказываешься там, где тебя любят. Там, где дышит сердце.
Она выключила диктофон.
Тишина. Слышно было только, как дышит Шанс, положив голову ей на колени.
— Ну ты даёшь, — сказал Борис Ильич, вытирая глаза. — Растрогала старого дурака.
— Я не плачу, — сказал Николай Иванович. — У меня аллергия на пироги.
— У всех аллергия, — усмехнулся Максим.
Ася взяла его за руку. Он сжал её ладонь в ответ.
Шанс вздохнул. Где-то вдалеке лаяли собаки. Над городом плыла луна.
И это было счастье.