Страница 30 из 32
Глава 12
Эпилог
Год спустя. Июнь.
Клиника «Доктор Борис» изменилась до неузнаваемости. Стены выкрасили в мягкий зелёный цвет, в приёмной поставили удобные кресла, а на двери появилась новая вывеска:
«Доктор Борис. Ветеринарная клиника. Центр помощи бездомным животным»
.
Грант, который выиграл Борис Ильич при помощи Максима, позволил не только отремонтировать помещение, но и купить новое оборудование. Теперь здесь не только лечили домашних питомцев — при клинике открылся небольшой приют для бездомных животных. Борис Ильич взял на работу ещё одного врача — молодую девушку, недавно окончившую ветеринарный университет, и теперь мог позволить себе не работать по двенадцать часов в сутки.
— Старость, девочка, — говорил он Асе. — Пора и честь знать. Помоложе пусть работают, а я буду сидеть в кресле, пить чай и давать советы.
— Вы не умеете сидеть в кресле, — смеялась Ася. — Вы через час встанете и пойдёте собак лечить.
— Это профессиональное, — отвечал он. — Неисправимое.
Николай Иванович, отец Аси, ходил с лёгкой тростью, но уже самостоятельно. Он отказался от трости, когда понял, что может обходиться без неё, но Ася заставила носить — «для подстраховки, папа, мало ли что».
Он жил в своей старой квартире, но почти всё время проводил в клинике — помогал Борису Ильичу по хозяйству: мыл полы, кормил животных, встречал посетителей. Говорил, что «на пенсии скучно, а здесь хоть какая-то польза».
Борис Ильич и Николай Иванович стали друзьями — сидели вечерами на веранде, пили чай, играли в шахматы. Борис Ильич выигрывал чаще, но Николай Иванович не сдавался — «у меня дочка упрямая, и я такой же».
— Два старых дурака, — называл их Максим.
— Сам дурак, — отвечали они хором.
Ася восстановилась в колледже и закончила его с отличием. Теперь она работала медсестрой в городской поликлинике — недалеко от дома, чтобы можно было забегать в клинику к Борису Ильичу и к Шансу.
— Ты могла бы остаться здесь, насовсем, — сказал как-то Борис Ильич. — Я бы взял тебя с радостью.
— Я прихожу каждый день, — ответила Ася. — Какая разница, официально или нет?
— Разница есть, — вздохнул он. — Но я не настаиваю. Ты должна идти своей дорогой.
— Моя дорога здесь, — сказала Ася. — Рядом с вами.
Борис Ильич отвернулся, чтобы она не увидела его слёз.
Шанс вырос в красивого пса — серого, с умными карими глазами и слегка подволакивающейся задней лапкой. Он был любимцем всей клиники — пациенты приносили ему угощения, Клава перестала на его шипеть и даже разрешала лежать рядом, а Борис Ильич говорил, что «этот пёс умнее половины моих знакомых».
— Он умнее тебя, — говорила Ася Максиму.
— Это не сложно, — отвечал он.
Шанс спал у ног Аси каждую ночь. Иногда он просыпался, подходил к её лицу, обнюхивал и снова ложился. Ася знала: он проверяет, всё ли с ней в порядке. С тех пор, как он спас её, он стал ещё более чутким — будто понял, что его миссия — беречь её сон.
— Ты мой ангел-хранитель, — шептала она ему в ухо. — Самый милый ангел.
Шанс вилял хвостом и лизал её в щёку.
Максим сделал предложение Асе в больничном парке — там, где они сидели на скамейке и смотрели на снег.
— Я хотел сделать это тогда, на веранде, — сказал он, — но ты меня опередила. Пришлось придумать что-то другое.
— И ты придумал парк? — улыбнулась Ася.
— Здесь мы впервые поговорили по-настоящему, — сказал он. — Здесь ты рассказала мне про отца. Здесь я понял, что не могу без тебя.
Он опустился на одно колено — прямо на снег, который уже начал таять под весенним солнцем.
— Ася Петрова, — сказал он. — Я не умею говорить красиво. Но я знаю одно: без тебя я не могу. Ты сделала меня человеком. Ты вернула мне веру. Ты… ты просто есть. И я хочу, чтобы ты была рядом всегда. Выходи за меня.
Она смотрела на него, на кольцо в его руке — простое, с маленьким камнем. И плакала.
— Ты почему плачешь? — спросил он растерянно.
— От счастья, — ответила она. — Да, я согласна.
В тот вечер, тёплый, летний, с закатом, который заливал двор клиники розовым светом, они снова собрались все вместе. Борис Ильич накрыл стол на веранде. Максим приехал после смены, усталый, но счастливый. В руках у него был пакет.
— Что это? — спросила Ася.
— Подарок для Шанса, — ответил он.
Они сидели за столом, и солнце садилось за крыши домов, и Шанс бегал по двору, гоняя мяч, который ему бросил Борис Ильич.
— Максим, — сказала Ася. — А что в пакете?
Максим усмехнулся, протянул ей пакет. Она развернула бумагу и замерла. Это был ошейник. Кожаный, мягкий, с медной табличкой. На табличке было выгравировано:
«Доктор Шанс. Специалист по чудесам»
.
— Это ему, — сказал Максим. — Чтобы все знали, кто тут главный.
— А что на обратной стороне? — спросила Ася, переворачивая табличку.
Там было написано:
«Спасибо, что не прошла мимо»
.
У Аси защипало в глазах.
— Ты плачешь? — спросил Максим.
— Нет, — ответила она. — Это слёзы радости.
Шанс, услышав своё имя, подбежал, сел и посмотрел на ошейник с таким видом, будто понимал, о чём речь.
— Пойдём, — Ася наклонилась, надела ошейник на шею Шансу. Тот стоял смирно, только хвостом вилял. — Красивый.
— Достоин, — сказал Борис Ильич. — Пёс — герой. Не каждый человека спасает.
— А вы? — спросила Ася, глядя на Бориса Ильича. — Вы спасли Шанса. Без вас он бы умер.
— Я просто старый ветеринар, — отмахнулся Борис Ильич. — Сделал, что должен был.
— А я? — сказал Николай Иванович. — Я вообще ничего не делал. Лежал, ныл.
— Ты делал главное, — сказала Ася. — Ты не сдался. Ты верил.
— Я в тебя верил, — поправил он. — В тебя и в этого… — он кивнул на Максима. — В этого странного врача, который приносил мне цветы и обещал, что всё будет хорошо.
— Я не обещал, — сказал Максим. — Я просто… делал.
— Вот именно, — сказал Николай Иванович. — Ты делал. А не обещал. Это дороже.
Они снова замолчали. Солнце село, и небо стало тёмно-синим, почти фиолетовым. Где-то зажглись первые фонари.
Ася достала из кармана старый диктофон — тот самый, с которым не расставалась с того самого дня в больнице, когда записала первую отчаянную запись.
— Что ты делаешь? — спросил Максим.
— Хочу кое-что записать. На память.
Она нажала кнопку записи. Красный глазок загорелся.