Страница 23 из 32
— Завтра, — подтвердила она, беря его за руку.
— Я не боюсь, — сказал он. — Знаешь, почему?
— Почему?
— Потому что я знаю: если я не проснусь, ты справишься. Ты сильная. Ты всегда была сильной. Даже когда плакала по ночам — ты справлялась.
Ася замерла. Она думала, что он не слышал её ночных плачей. Она плакала тихо, в подушку, когда он уже спал. Но он, оказывается, не спал. Или просыпался. И слышал.
— Пап, — прошептала она. — Не говори так.
— Что? Правду? — он сжал её руку. — Я хочу, чтобы ты знала. Чтобы не боялась. Что бы ни случилось, я горжусь тобой. Всегда гордился.
— Папа, — она чувствовала, как глаза наполняются слезами. — Прекрати. Ты проснёшься. Обязательно проснёшься.
— А вдруг?
— Нет никаких «вдруг», — твёрдо сказала она. — Я не разрешаю.
Он улыбнулся — слабо, но искренне.
— Упрямая, — сказал он. — Вся в меня.
— В тебя, — подтвердила она. — Поэтому ты не имеешь права умирать. Договорились?
— Договорились, — сказал он и закрыл глаза.
Ася сидела рядом, держа его за руку, и смотрела, как за окном розовеет закат. Завтра наступит утро. Завтра будет важный день.
Вернувшись в клинику, Ася застала Максима в приёмной. Он сидел в своём обычном кресле, но не спал и не пил кофе — просто сидел, положив руки на колени, и смотрел в одну точку.
— Ты чего? — спросила Ася, снимая куртку.
— Жду тебя, — ответил он. — Хотел сказать: завтра операция. Я буду ассистировать.
— Я знаю, — Ася села напротив него. — Медсестра сказала.
— Я хочу, чтобы ты знала ещё кое-что, — он поднял на неё глаза. — Я сделаю всё, что смогу. Но я не Бог. Операция сложная, риск есть. Я не могу обещать, что всё будет хорошо.
— Я знаю, — повторила Ася.
— Но я обещаю, что сделаю всё возможное, — сказал он. — И невозможное тоже.
Она смотрела на него — на его усталое лицо, на тени под глазами, на седые волоски, которые появились у висков (или всегда были, просто она не замечала?). И вдруг поняла, что верит ему. Не потому, что он лучший хирург. Не потому, что у него есть связи и возможности. А потому, что он — тот человек, который не проходит мимо.
— Спасибо, — сказала она. — Я знаю, ты не любишь, когда тебя благодарят. Но всё равно спасибо.
Максим усмехнулся, покачал головой.
— Ладно, — сказал он, вставая. — Мне пора готовиться. Завтра рано вставать.
— Максим, — окликнула она его, когда он уже взялся за дверную ручку.
— Да?
— Ты справишься.
Он обернулся. Посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом.
— Я знаю, — сказал он. — Я не могу себе позволить не справиться.
Дверь закрылась. Ася осталась одна. Шанс подбежал к ней, положил голову на колени. Она погладила его, не отрывая глаз от двери.
— Завтра, Шанс, — прошептала она. — Завтра всё решится.
Ночь перед операцией была самой длинной в жизни Аси.
Она не спала. Лежала на своей раскладушке в подсобке, смотрела в потолок и слушала дыхание Шанса. В голове крутились мысли — обрывки разговоров, лица врачей, голос отца: «Если я не проснусь, ты справишься».
Она не хотела справляться. Она хотела, чтобы он проснулся. Чтобы он увидел, как Шанс вырастет. Чтобы он купил себе лодку. Чтобы они сидели на озере, ловили рыбу и пили компот.
Она хотела, чтобы он жил.
В три часа ночи она достала диктофон. Красный глазок загорелся.
— Завтра операция, — сказала она в тишину. — Я боюсь. Очень боюсь. Но я решила, что буду верить.
Пауза. Только тикают часы на стене.
— Может быть, это и есть чудо. Когда люди решают не бросать друг друга.
Она выключила диктофон, положила под подушку. Шанс вздохнул и придвинулся ближе.
Ася закрыла глаза. До утра оставалось три часа.