Страница 38 из 77
— Сейчас сам проверю, всё по… — Старшина шагнул в сторону выхода, покосился на всё ещё три ряда выглядывающие головы в бухгалтерии и поправился: — вразнос пошло. Вот-вот наши приедут, не хватало ещё чего-нибудь накосячить к их приезду…
По закону подлости, в этот же момент — с улицы ввалились женщины, охваченные паникой. За ними организованно отступили мужики, матерясь и кляня на чем свет ментов, которых когда надо не дождешься. А когда не надо — они тут как тут. Уже знакомый Жеке старший деревенских, с первого глаза выделив Галяма как командира — доложил:
— Легавые прикатили, с автоматами, злые!
— Это свои. — Облегченно выдохнул старшина и направился к выходу, приказав: — Убрать оружие, не стрелять и не паниковать, всё кончилось!
Проводив взглядом выходящего на улицу старшину, командир деревенских сплюнул прямо на пол и высказался:
— Это никогда не кончится, у нас всегда так — только что-то кончится, как другое начинается…
Жека с гудящей головой попытался вникнуть в высказанную народную мудрость, но толком ничего не понял — расслабуха накатила, от наконец-то разрешившейся ситуации. «Хорошо завернул, надо запомнить, на будущее…» — присел на корточки, прислонившись лицом к стене и закрыл глаза: «сейчас ещё и домой-то сразу не вырваться: протокол, объяснительные, медосвидетельствование опять же. В натуре — к тёще на блины скатался…»
Галям пробыл на улице недолго, тут же заскочил обратно, с тревогой крикнув:
— Это не наши!
— Конечно не ваши, — меланхолично отозвался деревенский командир, — это ФСИНовцы из агрогородка. Или стрельбу услышали и приехали, или кто сигнализировал из неравнодушных. А они что с председателем, что с Михалычем — на ножах. Сразу же вам сказали, что они злые…
Галям с опаской высунул голову за дверь, продолжив переговоры с приехавшими ФСИНОвцами, отогнав женщин:
— Уйдите в коридор хотя бы! Не дай бог пальба начнется…
«Нормально съездили и кашу заварили», — Жека поднялся и занял позицию рядом со старшиной, — «армейцы, местная власть и участковый, теперь ещё и ФСИН впутался в заваруху, когда это всё кончится…»
Бесплодные переговоры длились минут десять, никто не хотел уступать: ФСИНовцы требовали сложить оружие и выйти с поднятыми руками, Галям отбрехивался и тянул время. И только приезд полиции из Чебаркуля вместе с Карасёвым — разрядил обстановку. Старшина обратился к женщинам и деревенским мужикам:
— Так, сейчас будут показания снимать, мой вам совет: топите вашего председателя по полной, чтоб не выплыл. Это в ваших же интересах, не хватало ещё чтоб организацию массовых беспорядков впаяли. Мы-то вам благодарны, а вот что следствие решит…
— Да-да, — поддержал командира Жека, — сами говорите, что хотите написать заявление на председателя и участкового, все факты притеснений выкладывайте как есть, ну и что и как он воровал у государства. Налегайте на то, что он и его подручные угрожали и прежнему участковому не было смысла жаловаться…
Стоявший рядом с Жекой дембель, уже одаривший его одной сентенцией — поскрёб в затылке:
— Так-то оно так, но вот насчет воровства… — Он потупился: — вся деревня что-нибудь да пиздит, то в агрохолдинге, где работаем, то в леспромхозе, только за счёт этого и выживаем…
— Да кому ваши несколько мешков комбикорма, да пару брёвен сдались, рассудительно ответил Жека, — полстраны так живет. А если молчать будет, так эти упыри извернутся и как бы опять на ваши шеи не сели… Вы не молчите, главное.
Началась бюрократическая волокита — дознание, осмотр места происшествия. Пострадавших увезли в Чебаркуль, Жека еле отбоярился, сказав что попозже пройдет освидетельствование. Галям словно осунулся и съежился, перед метавшим громы и молнии Карасёвым. Жека, дав показания и ответив на вопросы — сбежал покурить на улицу, где уже у их машин стоял Гриша, да Алина сидела в салоне.
Перекурив, залезли внутрь, Жека достал тормозок, приготовленный Настей. Вспомнил её добрым словом и втроем перекусили, запив кофе. Оставив и Галяму долю, который всё ещё торчал в сельсовете. До темноты проканителились, несколько раз вызывали по очереди снова и снова в сельсовет. Лишь в восьмом часу усталый Галям вышел, с досадой пожаловался:
— Карасёв в отпуск отправил, в недельный, всех. — Но тут же повеселел: — Но мы что-нибудь придумаем, можно на охоту сгонять. Осенью на уток не выбрались, так на лося сходим, как раз сейчас проходной пошел с гор в осинники и леса…
Жеке было не до охоты — хотелось домой добраться быстрей, приключениями и путешествиями сегодня на год вперёд наелся. Но чтоб не огорчать командира — кивнул и пробурчал что-то одобрительно. Алина высказалась более прямолинейно:
— В жопу вашу охоту, без меня. Когда домой-то? Полцарства за горячую ванну…
— И овощи надо быстрей из машины в тепло! — Засуетился Гриша и доверительно спросил у Галяма: — А мы сюда ещё приедем?
— Конечно приедем, — оправдал его ожидания старшина, — у нас тут теперь такие тесные связи и знакомства. Кстати, Гриша, у тебя права есть? Отлично, вот тебе ключи от машины, гоните с Алиной домой, поможешь ей наши продукты выгрузить и Жекины ему. И к тёте Аня заскочите попрощаться обязательно!
— А мы⁈ — С разочарованием спросил Жека, только что обнадеженный словом «домой».
— А мы в Чубару заедем, — отрезал Галям, — тебя на судмедэкспертизу, а мне звиздюлей получить ещё, не боись, к ночи вернемся тоже, с Карасёвым поедем.
— Галям, а Галям, — Оживился Гриша, — а давай в Куваши съездим, там тоже деревня и непонятки какие-то происходят, как здесь. Мы туда раньше на выходные ездили на природу, знакомы шапочно с местными, то продукты у них брали, то рыбу. А сейчас как отрезало второй год, ничего не продают и не говорят, в чём дело. Вот как агрогородок там организовали, так и началось…
— Потом поговорим, — махнул рукой Ильдус, — дай здесь разгрестись вначале, валите уже…
Жека тоскливым взглядом проводил «китайца» Галяма и машину Шамитовых — Пуля с Гришей не стали тянуть и уехали сразу, пока старшина ещё чего-нибудь не придумал. Поплелся за ним к машине Карася, уже все начали разъезжаться, только их полковник задерживался…
Жека набрал Настю: