Страница 27 из 78
— Мне просто очень повезло. Небо было ко мне благосклонно. — Завершил он. И тут уж не выдержали и остальные.
— Ты брешешь! Небо благосклонно? Оно что? Само к тебе спустилось и впихнуло четыре ядра? Сверху или снизу? — Рассмеялся Батор. Глупо, учитывая, что он сам теперь казался Хаджаре ничтожеством на фоне этого Михара. Но вполне в стиле диковатого обитателя Сатронафа.
— Все проще. — Голос новенького ударил гулкой струной, заставляя серокожего замолкнуть.
— Я уже был на Земле. Пил дары Неба. — Повисла тишина. Хаджара сама не заметила, как почти вскочила с кресла.
— Тогда… — Начал говорить до этого молчавший Галантар. — Почему ты здесь. А не на Земле?
— Потому что… — Адепт звука и боли ухмыльнулся. — Я там чуть не умер. Решил уйти. На время. Побродить по мирам. Но увы, попал в эту передрягу.
— Бред… Поверить в это, в то, что ты ушел от силы, еще сложнее, чем в то, что ты всего достиг сам. — Наконец, проскрипела Исарана. Старая карга, познавшая боль старуха, чтоб она сдохла. Именно она и привела в отряд своего сына и его жену. Семейку, упивающуюся болью.
— Пути Неба неисповедимы. А я стараюсь слушать свои концепты. — Словно пародируя некоторых орденцев, так же ответил Михар, доставая из кольца чайник и разогревая тот руками.
— Слушать… — Задумалась старуха. И наконец заговорила сама о том, что было неизбежно.
— Откуда ты, собрат? Где взял эту одежду? Где тебя обучали боли? — Хаджара вновь прикрыла глаза, пытаясь успокоиться.
— Меня обучал храм боли. Недолго. — Сухо, но тоже с заинтересованностью отозвался новичок.
— Храм боли пал эпохи назад. — Хохотнул уже мускулистый мужик, Велдор, пахнув концептами Боли, меча и смерти, сплетающимися в тугой острый комок.
— С тех пор есть лишь бессчетное количество групп, что истаптывают мириады миров. Кто-то иногда пытается соединиться, в глупой попытке попытаться вернуть былое. Но чаще группы лишь раскалываются. А ты, мы видим, мало что знаешь, не сталкивался ни с кем кроме тех, кто тебя учил.
— Действительно. Я прожил не так долго. Так что вы вторая группа адептов боли, которую я вижу. И мне было бы интересно узнать о вас. Так как с прошлым учителем мы разошлись при не очень приятных обстоятельствах.
— Ты убил его… — Произнесла старуха, подцепляя из костра запеченный кусок мяса. И новичок даже вздрогнул. Уставился на нее, странными, немного мутными глазами.
— Ха! Я угадала! — Рассмеялась карга. А взгляд Михара остался все таким же колючим.
— И что ты так смотришь? Мне даже интересно… — Продолжила она. — Чему тебя учили? Судя по белизне твоей одежды, что никогда не видела грязи, тебя учили какой-то хрени, забивая мозги дерьмом.
Хаджара все же снова открыла глаза, напрягшись. Захотелось убить их обоих. И старуху, и этого… Вокруг которого закружилась мощная аура. Все остальные тут же заткнулись, ожидая вспышки. Ибо оскорбления уже перешли границы, за которыми обычно начиналась дуэль. И хотя сейчас ситуация не располагала, но кто разберет этих фанатиков. Но убить она их не могла. Даже тупо потому, что ей, скорее всего, не хватило бы сил. Со старухой она бы справилась. Несмотря на примерно равный уровень сил, старое тело всегда слушалось хуже. Но «новичок»… Хаджара не привыкла лгать себе, понимая, что у нее не будет и шансов. И именно это ее и беспокоило.
— А чему учишь ты? Мне будет интересно послушать. — С сарказмом не стал распалять конфликт Михар. Но старая карга словно специально нарывалась.
— Ты не ответил на мой вопрос. Невежливо… — Проскрипела она. Но давай помогу тебе. Дай мне ощутить твою боль! — Протянула она иссохшую руку. И Адепт звука, подумав с пару ударов сердца, тоже вытянул ладонь, над которой начала формироваться алая, почти белая дымка, и у всех присутствующих заныло в зубах. Хаджара же поняла, что теперь вообще не сможет сомкнуть глаз, чтобы ничего не пропустить.
Дымка все уплотнялась. Росла. Аура познавшего конденсировалась. Медленно, неумолимо. Сама становясь смертельно опасной техникой. Пока наконец медленно не сорвалась, медузой перелетев к старухе и растекшись по ее руке. Пошел дымок. Но легкий. А старая адептка боли, глухо рассмеялась. Долго. Пронзительно…
— Дай угадаю… Те, кто носят белые халаты, проповедуют чистый путь. Поиск возвышения в своей боли. Считают, что боль других бессмысленна. Вернее что этот путь ослабляет собственные усилия души. И в чем-то они правы. Как и все идущие под Небом. Ты даже стал сильным. Я тебе завидую, мальчик. Но знаешь, что самое смешное… — Повисла тишина, в которой все напряженно смотрели за разговором этих двоих. Но Михар молчал, не поддаваясь на провокацию и не переспрашивая. Лишь налил себе в тишине чая. Терпкий аромат от которого ударил в ноздри и самой предводительнице, чуть ли не заставляя чихнуть. И вот этот убеждает, что беден… Распивая подобный чай. Да там же этап владыки!
— В твоей боли я не вижу твоего! — Хохотнула старуха.
— В твоей боли столько страданий других! Я видела тех, кто убивал тысячами. Кто сбился со счета. Кто истязал жертв днями напролет, окунаясь в их боль. Некромантов, что спали среди трупов. И лишь единицы из них могли похвастаться такой же аурой, как и у тебя. Ты талантлив, талантлив мальчишка… А Небо дало столько… — Исарана и не скрывала ни зависти, ни неприязни. Ни желания поучать. Но тот, кто был сильнее ее на одно ядро, лишь отставил чай, слушая со спокойным лицом.
— Что? Будешь отрицать? — Снова ухмыльнулась она, впиваясь зубами в еще кровавый внутри кусок мяса. Смачно прожевала. И продолжила.
— Белые ненавидят нас за методы. За то, что мы считаем вправе приносить страдания другим и в этом видим свой путь. Хоть и мы, если ты не понял, или если вообще знаешь хоть что-то… — Она указала рукой на изношенный, истертый рукав, далеко не такой изящный, как у Михара.
— Не темные. Настоящие темные наследники храма боли ходят ниже. По мирам бездны. Мы же праведные идущие… — Хохотнула она.
— Убиваем тех, кто встает у нас на пути. Убиваем честно. И не обманываем себя. Даже уважаем тех, чей путь отличается. — Снова подняла она кусок запеченного мяса. Но за нее уже ответила молодая девушка. Тоже мастер, пускай ее боль и не перешагнула порога ощутившего.