Страница 73 из 77
Потом зрение вернулось.
Пол. Круги. Рама. Черные прожилки. Дмитрий рядом, белый как смерть. И глаза — слишком внимательные, настороженные.
— Ты…
— Знаю, — прохрипела я. — Плохо выгляжу. Не начинай.
— Ты вспомнила?
Я подняла на него глаза.
И поняла, что, кажется, сейчас расплачусь. Потому что многое сразу стало слишком, просто до боли понятным.
— Да, — сказала я. — Вспомнила.
Он замер.
Не моргнул даже.
— Все?
— Достаточно.
Я с трудом поднялась на ноги.
И первое, что почувствовала — не ненависть. Не злость даже. Горе.
Глупое, человеческое, бессмысленное горе по тому, как отчаянно мы все тогда были сломаны. По мне. По нему. По Джею. По этой чудесной и чудовищной любви, вине и обиде, из которых и вырос весь наш план.
Я смотрела на Дмитрия. Долго. Он терпеливо ждал. Наверное, готовился к удару, к обвинению, к чему угодно.
Но я лишь спросила, и голос звучал так тихо, что в первый момент я даже не поняла – задала ли я его вслух:
— Ты знал, что он это сделает?
Он отвел взгляд.
— Знал. — поняла я.
— Не сразу. — глухо ответил он. — Но да, я догадался.
Я кивнула.
Не знаю, чего он ожидал. Пощечины? Крика? Очередного “пошел ты”? Возможно, он был бы даже рад. Это проще. Когда тебя ненавидят — как-то проще. Когда нет — приходится жить дальше.
— И ты молчал. — сказала я.
— Да.
— Потому что обещал ему?
Он кивнул.
— И потому что боялся?
Вот тут он все-таки поднял на меня глаза.
— Да.
Честно. Наконец-то честно.
— Чего? Чего ты боялся?
Он очень медленно выдохнул.
— Что ты вспомнишь и перестанешь смотреть на меня так, как сейчас.
Я почти усмехнулась. Почти. Потому что сил даже на не настоящее веселье уже не было.
— И как я на тебя сейчас смотрю?
— Как на того, кого не собираешься медленно убивать.
— Ну, — я криво усмехнулась. — Поздравляю.
Он выдохнул — то ли смешок, то ли просто воздух. А я вдруг поняла, что это правда. Я не простила ему Гонки, не простила и смерти невинных людей. Я не простила и не прощу ему всего, что он натворил пока пытался “вернуть” Джея самым жутким способом из возможных.
Но я больше не видела в нем чудовище без лица, и уже не смогу увидеть. И это было, наверное, самым страшным итогом всей открывшейся правды. Потому что картонных злодеев ненавидеть легко. А вот живых — очень сложно, почти невозможно возненавидеть по-настоящему до конца..
Я подняла голову к раме.
Черные прожилки по ней уже почти добрались до центра.
Архивный слой дрожал.
Времени на чувства, как всегда, было до смешного мало.
— Нам надо это закрыть, — сказала я.
— Да.
— А потом…
Я запнулась.
Потому что слова дальше уже меняли все.
— А потом мы найдем Джея.
Дмитрий посмотрел на меня так, будто хотел уточнить, точно ли я в своем уме. Возможно, он не был так уж и далек от истины. Я медленно, очень медленно выдохнула.
— И я с ним поговорю. Очень подробно. Очень честно. Очень… — я скривилась, — …душевно.
— Ему стоит бояться?
— Безусловно. – прошипела я.
— Тогда я даже немного жду вашей встречи. – слабо улыбнулся Дим.
Я бы огрызнулась. Правда. Но в этот момент рама вдруг треснула, и снизу, из самой глубины слоя, пошел чужой импульс. Сильный. Холодный. Неправильный.
И это точно был не какой-то там код. Кто-то действительно пытался сюда пролезть. Сейчас. Времени больше не осталось.
Вообще.