Страница 7 из 77
Первый — сдаться.
Второй — сделать что-нибудь предельно тупое.
Выбор, прямо скажем, несложный.
—
Прыгай,
— сказал Джей.
Я замерла.
— Ты вообще охренел?
—
Нет. Ты умеешь.
— Я не умею летать!
Пауза.
Потом очень спокойно:
—
Лжешь.
Меня пробрало так резко, будто он не слово сказал, а ножом куда-то ткнул.
Потому что тело — раньше головы — вдруг откликнулось.
Страх был.
Очень.
Но под ним, глубже, жило что-то другое.
Память.
Не картинкой. Не сценой. Ощущением.
Как держит воздух.
Как поднимается грудная клетка.
Как исчезает земля.
Как ветер перестает бить и начинает нести.
Я сделала шаг к краю.
Сердце забилось так, что в ушах зашумело.
Охранник был уже в нескольких метрах.
—
Лиз.
— Голос Джея прозвучал вдруг совсем иначе. Без шуток. Без издевки. Очень собранно. —
Пока ты боишься падения, ты падаешь. Пока веришь, что летишь, — летишь. Не думай. Делай.
“Не думай. Делай.”
Очень знакомо. Очень по мне.
Я разбежалась.
И прыгнула.
Первые секунды были ужасными.
Потому что организм, как приличная, воспитанная биологическая система, был уверен: сейчас мы умрем. И всеми силами пытался меня в этом убедить. Воздух вышибло из груди, желудок подскочил к горлу, мир сорвался вниз, вверх, вбок — сразу во все стороны.
А потом что-то изменилось.
Падение вдруг стало... не падением.
Ветер подхватил меня.
И я не камнем полетела вниз, а скользнула вперед.
Руки сами раскрылись в стороны. Тело вытянулось. Воздух держал. Реально держал. Не воображаемо, не “кажется, сейчас разобьюсь, но красиво”. Именно держал, как держит вода тело, если не дергаться.
Я открыла глаза.
Город лежал подо мной.
Настоящий — или тот, что прикидывался настоящим — не важно. В этот момент он был прекрасен. Дома, улицы, парки, машины, линии дорог, свет, облака, ветер в волосах, солнце, скользящее по стеклам.
И у меня перехватило дыхание.
Не от страха уже.
От восторга.
Я летела.
Я реально летела.
И это было так хорошо, так правильно, так безумно мое, что в горле тут же встал ком.
— Я помню, — выдохнула я.
—
Да,
— тихо сказал Джей.
И в этот момент воспоминание прорвало.
Не сразу. Не все. Кусками.
Белый куб.
Небо вместо потолка.
Я бегу по стене.
Прыжок.
Поле.
Первый полет.
Море внизу.
Солнце.
Облака под ногами.
Смех.
Свобода.
А потом — город. Узкие улицы. Гопники. Забор. Крыша. Рука, протянутая мне сверху.
И его глаза.
Нереально зеленые.
Я всхлипнула прямо в полете.
Потому что вдруг вспомнила — не все, но достаточно, — как смотрела на него тогда. Как злилась. Как доверилась. Как он стал для меня первым живым человеком в мире, где все было подозрительным.
— Ну конечно, — пробормотала я, летя над городом и одновременно ощущая, как внутри все болезненно встает на место. — Ну конечно я в тебя вляпалась. Почему бы и нет.
—
Что?
— спросил он слишком быстро.
— Ничего!
—
Врешь.
— Имею право!
—
Очень по-подростковому.
— А я кто, по-твоему, бухгалтер с ипотекой?!
На это он засмеялся.
Тихо.
Тепло.
И вот именно этот смех ударил больнее всего. Потому что я вдруг поняла, насколько мне его не хватало. Не как проводника. Не как источника полезной информации. Просто... его.
Я сделала круг над городом.
Потом еще один.
Потом, уже спокойнее, стала снижаться.
И вот тут стало страшновато опять. Потому что взлетать — это одно. А садиться — совершенно другое. Тут уже романтика кончается и начинается вопрос, насколько ты ценишь собственные колени.
—
Не дергайся,
— сказал Джей. —
Просто замедлись.
— Ты очень легко это говоришь!
—
Потому что это легко. Ты умеешь.
— Я ненавижу, когда ты прав.
—
Неправда. Иногда тебе очень нравится.
— Молчи!
Но все получилось.
Я опустилась на широкую улицу так плавно, будто делала это сто раз. Может, и делала. Судя по тому, как уверенно тело приняло вес, — да, делала. Просто мозг пока запаздывал со сводкой новостей.
Я еще минуту стояла, тяжело дыша, глядя перед собой и ощущая, как ноги слегка дрожат.
Не от слабости.
От переизбытка всего.
— Ну? — спросил Джей. —
Жива?
— К сожалению, да, — пробормотала я.
—
Очень жаль. А я уже почти надеялся.
— Еще слово — и я сниму этот кулон и утоплю.
Пауза.
А потом очень спокойно:
—
Не утопишь.
Я стиснула подвеску в пальцах.
Он был прав.
Не утоплю.
Даже если захочу.
Даже если надоест.
Даже если когда-нибудь выяснится, что он скрывал что-то настолько мерзкое, что я захочу его придушить.
Не утоплю.
Именно от этого внутри опять стало странно.
Чтобы не думать, я пошла вперед.
Куда — не очень понятно. Но в подмире, как я уже выяснила, идти без цели часто полезнее, чем пытаться все время строить умные схемы. Мир сам начинает подсовывать нужное, если ты не заклиниваешь его на собственном контроле.
Через полчаса я нашла дом.
Точнее, мне показалось, что нашла.
Он стоял чуть в стороне от остального района. Обычный многоэтажный дом, один из тех, мимо которых проходишь и уже через минуту не вспомнишь, сколько в нем этажей и какого цвета подъезд. Но у меня вдруг возникло очень ясное чувство: сюда.
— Ты уверен? — спросила я.
—
Нет. Но ты уверена. Так что заходи.
Ключи оказались в кармане.
Ну конечно.
Кто бы сомневался.
Я достала связку, посмотрела на нее, потом на дом и только хмыкнула.
— И не удивляешься? — спросил он.
— Мне уже надоело. Либо это мой подмир и он очень хочет казаться полезным, либо кто-то там наверху совсем обленился в плане оригинальности.
—
С тобой невозможно спорить, когда ты уставшая.
— Запомни это.
Квартира открылась с первого раза.
Внутри было тихо.
Просторно.
Чисто.
И — неприятно знакомо.