Страница 64 из 77
Я отошла к окну и оперлась ладонями о подоконник. В саду было темно. Где-то внизу горели огни, по дорожкам двигались люди. Мир жил. Замок стоял. Спящие спали. Дети, которых мы вытащили, дышали. А я стояла и понимала, что под ногами у меня опять нет нормальной опоры. Только следующая загадка, следующая недоговоренность, следующая чужая забота в стиле “мы решим за тебя, потому что так правильнее”.
Меня от этого уже тошнило.
— В реальности, — сказала я, не оборачиваясь, — в старом блоке был мужчина. Отец тоже сказал, что раньше вход в Игру был только через оборудование. Я вижу этот блок. Слышу потом от тебя, что удаленно войти невозможно. Помню письмо по электронной почте. И понимаю, что из того что я знаю ничего не сходится. А теперь ты говоришь мне, что у меня в голове еще и вырезан кусок памяти. Отлично. Что дальше? Выяснится, что я вообще не я? Что мое сознание заменили какой-то программой, которая просто думает, что я — это я?
— Не говори ерунды.
— Прекрасно! Ты меня прям утешил.
За спиной послышались шаги.
Он подошел не вплотную. Остановился на расстоянии вытянутой руки. Слишком близко, чтобы притвориться, будто его тут нет. И достаточно далеко, чтобы я могла не чувствовать себя загнанной в угол.
Умный.
Как всегда, чертовски умный.
— Ты — это ты. — сказал он.
Я невольно усмехнулась.
— О, ну спасибо. А то я уже начала сомневаться.
— Не издевайся. Я серьезно.
Я все-таки обернулась.
Он выглядел очень усталым. И еще — злым. На меня, на себя, на весь этот разговор. Но под злостью было что-то глубже, и я опять не понимала до конца, что именно вижу.
— Тогда объясни мне хоть что-нибудь, — сказала я тише. — Не все. Не детально, если не можешь сделать это. Не тайны мироздания. Хоть что-нибудь! Почему у меня ощущение, что я… уже принимала тебя в союзники? Что это не с нуля? Почему я не бросилась тебя добивать при первой возможности, хотя должна бы? Почему рядом с тобой мне иногда кажется, что я уже знаю, как ты сейчас посмотришь, что скажешь и где соврешь? Почему… — голос сорвался, но я закончила почти шепотом, — … почему ты мой друг? Ты, тот кто убил кучу Игроков и заставлял меня участвовать в бесчеловечных Гонках? Почему ты мой друг, Дим?
Он слушал молча.
А потом произнес:
— Потому что часть тебя помнит. Даже если ты — нет.
У меня внутри все замерло.
— Значит, я не сошла с ума?
— Это спорный вопрос. — совершенно серьезно сказал он. — Но уж точно не в этом случае.
Я невольно фыркнула.
Ну конечно. Даже здесь не удержался от подколки.
— И что именно я помню?
— Эмоции. Выбор. Остаточные следы прожитого. Иногда этого достаточно.
Я медленно выдохнула.
Ладно.
Хорошо.
Это все еще не ответ. Но уже не полная пустота.
— И ты уверен, что мне нельзя знать больше?
Он посмотрел на меня так, будто ответ у него был давно, а вот право его произносить — совсем нет.
— Я уверен только в одном, — сказал он. — Если память начнет возвращаться резко, тебя может очень сильно сломать.
— Уже ломало. Когда Джей вытаскивал меня из сна, из подмира. И ничего. Жива.
— Ты не понимаешь.
— Так объясни!
Он резко отвернулся.
И вот это движение, короткое, почти злое, вдруг сказало мне больше, чем слова. Потому что это не было похоже на привычное увиливание. Это было похоже на страх. Настоящий. Не за Игру, не за систему, не за какой-то там баланс. За меня.
И это внезапно разозлило еще сильнее.
Потому что я не просила меня оберегать. Потому что от такой “заботы” всегда пахло золотой клеткой. Потому что…
Потому что Джей уже когда-то сделал именно это, ведь так?
— Он стер мне память, да? — спросила я в тишину.
Дмитрий замер. Вот и все.
Ответ получен.
Не полный. Ответ молчанием. Но получен.
В груди стало пусто. Не больно даже. Просто пусто. Как когда падаешь и не сразу понимаешь, что уже разбила колени.
— Ясно, — сказала я.
— Лиз. Он тебя л…
— Нет. Все. Не надо.
Я подняла руку, останавливая его.
— Не сейчас. Правда не сейчас. Я не готова ничего слышать. Иначе я скажу что-нибудь, о чем потом пожалею. А мне и так уже есть чем заняться, кроме как пополнять список своих дурацких эмоциональных ошибок.
Он молчал.
И правильно.
Потому что в этот момент любое его слово — хорошее, плохое, честное, лживое — меня бы только добило.
Я отошла к столу и взяла с подноса оставшийся бинт.
Неловко усмехнулась.
— Держи. Свои стеклянные подвиги я обработаю сама. Не переживай, не умру.
— Я и не переживаю.
Я вскинула бровь.
— Врешь хуже, чем раньше. От меня опылился, друг? — последнее “друг” прозвучало намного более ядовито, чем я собиралась.
— А ты все так же отвратительно читаешь лица. — вяло огрызнулся Дим.
— Спасибо. Это почти комплимент.
Он взял бинт. Но не ушел сразу. Несколько секунд просто стоял в дверях.
Потом тихо сказал:
— Завтра мы туда не пойдем.
— Что будет завтра мы не будем решать на ночь глядя.
— Это было не предложение. Это факт.
— А тебя не спрашивали.
На этот раз он все-таки ушел. Не хлопая дверью. Просто вышел.
Я осталась одна.
И только когда дверь закрылась, медленно опустилась в кресло.
Ну вот.
Прекрасно.
Теперь я знала чуть больше, и одновременно — ничего.
Джей стер мне память. Чтобы защитить? Чтобы использовать? Чтобы дать выполнить какой-то план? Да какая разница, если в итоге все равно получается одно и то же: опять кто-то решил за меня.
Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.
И почти сразу увидела вспышку.
Не полноценное воспоминание. Так. Осколок.
Большой стол. Свет сверху, не как в операционной, но как хорошее естественное освещение.
Джей стоит напротив и говорит что-то очень быстро, очень жестко. Дмитрий смотрит на него с такой ненавистью, будто еще секунда — и кинется. Я сама злая не меньше. У меня руки дрожат, а внутри — ощущение, что если он сейчас не объяснит все до конца, я тоже вцеплюсь ему в горло.
Потом вспышка оборвалась.
Я резко открыла глаза и уставилась в темноту.
— Вот же гадство, — тихо сказала я непонятно кому. То ли Джею. То ли Игре. То ли себе самой за то, что до сих пор так остро на него реагирую.
За окном было темно.
В реальности тоже еще ночь – я слишком хорошо выкрутила часики на большой разрыв. Могу в реале целый игровой месяц не появляться, пока там пройдет едва ли минута.