Страница 44 из 77
И несколько секунд просто стояла.
Потому что впереди был школьный коридор.
Обычный.
Длинный.
С зеленой краской на нижней половине стен, белой побелкой сверху, облупившимися подоконниками, мутными стеклами в дверях и серым линолеумом, который в детстве почему-то всегда казался вечным. Пахло пылью, мокрой тряпкой, мелом и чем-то еще неуловимо знакомым.
Я замерла. Но не потому что испугалась. Просто я узнала. Это была моя школа. Не колледж и не какая-то выдумка, собранная из воспоминаний. Это было нечто родное, старое, нечто из детства.
Моя старая школа.
Тот самый второй этаж, где возле кабинета литературы скрипела половица, а около окна всегда дуло. Господи... даже трещина на стене возле пожарного щита была на месте.
Меня качнуло. Совсем чуть-чуть. Словно на миг закружилась голова.
Я хорошо помнила, что говорил Дмитрий. Не доверять первым картинкам. Не залипать. Не застревать.
Но Игре, видимо, было глубоко плевать на все мои намерения. Она знала, куда бить. Старая школа — это же почти безобидно. Даже уютно, почти мило. Ностальгия. Тот тип памяти, который не вызывает мгновенного ужаса, а наоборот, тянет в себя тихо. Почти ласково. И казалось бы, совершенно безобидно. Мол, посмотри, Лиз, ну чего ты напряглась? Это же просто коридор. Просто детство. Просто жизнь, где все еще можно переживать только из-за контрольной или чужой насмешки.
Вот именно поэтому это и было опасно.
— Лиз.
Голос Дмитрия прозвучал очень близко.
Я резко повернула голову.
Он стоял справа, в паре шагов, и тоже оглядывался — но без всякой ностальгии. Собранно. Чуждо для этого воспоминания. Почти зло.
— Даже не думай, — сказал он.
— Я и не...
— Врешь. Ты же уже почти туда шагнула.
Я посмотрела вниз.
И правда. Нога была чуть занесена вперед. Еще полсекунды — и я бы пошла по коридору, как по своему прошлому.
Фу.
— Ну и мерзость, — пробормотала я, отступая обратно.
— Мнемозина, — сухо отозвался он. — Тут все так.
Он выглядел бледнее обычного.
Это я отметила сразу.
Слишком светлая кожа, слишком сжатая линия губ, слишком напряженный взгляд. Значит, и его здесь что-то цепляло. Просто не мое воспоминание. Свое.
— Ты в порядке? — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать.
Он моргнул. Уставился на меня так, будто я сейчас спросила у змеи, не холодно ли ей. Потом коротко ответил:
— Пока да.
“Пока” в его исполнении звучало почти так же, как у меня обычно “если выживем — посмотрим”.
Коридор впереди был пуст. Слишком пуст. И неестественно тих. Ни шагов, ни голосов, ни детского шума — ничего. Только свет из окон, слишком белый, слишком зимний, хотя никакой зимы там, по идее, не было.
Я сосредоточилась.
— Нам нужно найти точки.
— Уже ищу.
Он прикрыл глаза.
На секунду.
Потом поморщился, будто от головной боли.
— Одна — прямо здесь. Глубже в этом игровом слое. Вторая где-то рядом, но ее носит по мирам. Третья почти потеряна — она уже не совсем в Игре.
— Что значит “не в Игре”? — спросила я и тут же почувствовала, как воздух вокруг нас едва заметно дрогнул.
Тень на стекле.
Шорох.
Чужой смех.
Я резко обернулась. В конце коридора кто-то стоял.
Мальчик.
Невысокий. Худой. В школьной форме — той старой, еще с жилеткой и белой рубашкой. Черные волосы. Опущенная голова. И как-то сразу ясно стало: это не тот ребенок из реальности, которого я ищу. И вообще не ребенок. Просто образ из памяти.
— Не смотри долго, — тихо сказал Дмитрий.
Поздно. Мальчик поднял голову. И я увидела свои глаза.
Мои. Серо-зеленые. Только на чужом лице. Меня брезгливо передернуло.
— Фу, жуть какая! — выдохнула я. — Да ты издеваешься...
Мальчик улыбнулся. И голос у него тоже был мой, когда он заговорил. Детский, только с каким-то неправильным эхом внутри.
— Ты опоздала, Лиз.
У меня по спине мурашки прошлись ледяным маршем.
— Не разговаривай с ним, — бросил Дмитрий.
— Я и не собиралась.
— Ты уже начала.
— Да хватит тебе...
— Лиз.
Он сказал это так, что я заткнулась.
Хорошо.
Потому что еще секунда, и я бы действительно спросила у подделки, о чем она. Просто потому, что меня это бесит — а когда меня что-то бесит, я часто делаю глупости просто из принципа. Плохая черта характера, да, я знаю.
Мальчик тем временем склонил голову набок.
— Ты же хотела домой, — сказал он моим голосом. — Вот и дом. Вот школа. Вот жизнь до всего этого. Пойдем.
— Иди к черту, — огрызнулась я.
Он рассмеялся. Тихо. Противно. А потом просто исчез. Без дыма, без красивого спецэффекта, без хлопка. Был — и нет.
Коридор снова стал пустым.
— Отлично, — сказала я, потому что если не говорить вовсе, можно сойти с ума от того, как здесь все работает. — Мне уже нравится это место. Просто обожаю!
— Не ври. Тебя сейчас вывернет. — невесело хмыкнул Дмитрий, поглядывая как будто бы даже с сочувствием.
— Возможно. Но это позже. Сначала дети.
Я пошла вперед. Быстро. Четко. Почти не глядя по сторонам.
Потому что да — школа была моя, точно такая, какой я ее запомнила, но я не собиралась разрешать ей еще и разговаривать со мной голосом из детства. Одной такой встречи хватило.
За поворотом коридора стало темнее.
В окнах небо вдруг сменилось. Не резко, но отчетливо. Вместо белесого дня там теперь была густая синяя темнота, как перед грозой. И это было неправильно. Потому что в школе моей станицы коридоры не меняют время суток от твоего настроения. Даже в воспоминаниях.
И именно тут я почувствовала первую живую точку. Они сияла и тянула где-то внутри. Тонко так, испуганно. Маленькая звездочка чужого сознания.
Я остановилась.
— Здесь, — сказала я.
— Чувствуешь? — быстро спросил Дмитрий.
Я кивнула.
— Да. Кто-то рядом. Совсем близко.
И в ту же секунду слева, за дверью кабинета, что-то грохнуло, как будто упал стул. Потом еще раз. А потом раздался детский голос. Мальчишеский. Срывающийся.
— Откройте! Пожалуйста! Кто-нибудь!
Я рванулась к двери.
Дмитрий одновременно со мной. Но ручка не повернулась. Вообще. Будто дверь была не заперта, а залита намертво в стену. Как декорация.
Изнутри снова ударили.
— Откройте! Мама! Я не хочу быть здесь! Я не хочу!
У меня все внутри скрутило. Двенадцать лет, кажется, да? Совсем пацан. Я вцепилась в ручку обеими руками.