Страница 35 из 77
Глава 14. Обычно я была… обычная
После моих слов отец ответил далеко не сразу. И это было гораздо хуже, чем если бы он начал кричать и ругаться. Хуже мата. Хуже любого “что за бред ты несешь”.
Потому что, когда человек молчит так долго, ты очень четко понимаешь: он не подбирает слова. Он лихорадочно пересобирает весь мир у себя в голове, пытаясь понять, как сделать вид, что не в курсе, если ты уже попала пальцем прямо в болевую точку.
Я медленно пошла дальше по улице. Не то чтобы я хотела куда-то конкретно прийти. Просто останавливаться сейчас казалось опасным. Слишком много было внутри. А когда внутри слишком много, лучше двигаться. Иначе накроет.
— Пап? — позвала я, не дождавшись ответа.
Он шумно выдохнул.
— Где ты сейчас?
— Возле колледжа.
— Ты одна?
Я машинально обернулась на двоих “случайных” типов и почти улыбнулась.
— Нет. Но это, видимо, ты уже и сам знаешь.
Он проигнорировал шпильку.
— Садись в машину к ребятам и поезжай домой. Я буду у тебя через несколько часов.
— Что? Нет.
— Да.
— Пап, у меня вообще-то тоже есть право голоса!
— Лиза.
Вот этим тоном он редко со мной говорил. Совсем редко. Не потому что не умел быть жестким, а потому что обычно выбирал другой способ — деньги, организацию и решение задач, присутствие, словно за кадром. А тут в голосе вдруг проступило что-то старое. Отцовское. Настоящее. Такое, от чего в детстве хотелось спорить, а потом вдруг почему-то не получалось.
— Лиза, — повторил он уже спокойнее, но от этого только хуже. — Сейчас ты делаешь ровно то, что я скажу. Садишься в машину и едешь домой. Ты меня поняла?
Я стиснула зубы.
Очень хотелось рявкнуть что-нибудь вроде “мне не пять лет”.
Но, во-первых, это было бы по-детски. Во-вторых, я и так уже чувствовала, что он на пределе. А в-третьих... в-третьих мне тоже было страшно. И спорить сейчас только ради спора казалось редкой формой идиотизма даже по моим меркам.
— Хорошо, — сказала я сухо. — Но только домой. Без фокусов, без “отвезем в безопасное место”, без врачей, психологов и прочей чуши.
— Домой, — коротко подтвердил он.
— И ты мне все расскажешь.
Пауза.
— Да.
Не “постараюсь”, не “когда увидимся”, не “не по телефону”.
Просто “да”.
У меня по спине прошел холодок.
Вот теперь стало по-настоящему интересно. И по-настоящему мерзко. Потому что если отец, который всю жизнь предпочитал не договаривать, сейчас так легко согласился, значит, дело реально плохо.
Я убрала телефон от уха и посмотрела на парня у машины.
Тот уже перестал делать вид, будто его очень увлекает собственный экран. И смотрел теперь прямо. Неловко. Виновато. Молодой. Младше, чем я сначала решила. Лет двадцать пять, может. В дорогой куртке, слишком приличных ботинках и с лицом человека, который не рассчитывал, что “объект наблюдения” сам подойдет и вежливо попросит его быть менее подозрительным.
Я вздохнула.
— Ну что, — сказала я, подходя ближе. — Будем знакомы или продолжим притворяться, что вы тут совершенно случайно уже второй час романтично гуляете вокруг моего колледжа?
Он заметно смутился.
Вот так-то лучше.
— Простите, — сказал он. — Мы...
— Да-да, “по поручению”, “для вашей безопасности”, “мы не хотели вас беспокоить”. Слышала, знаю, ценю. Как зовут?
— Илья.
— Отлично, Илья. А второй?
Тот, который шел вдоль забора, уже подошел ближе.
Повыше. Пошире в плечах. С лицом поувереннее.
— Денис, — ответил он сам.
— Прекрасно. Итак, Илья и Денис. Сейчас вы везете меня домой. По дороге не задаете вопросов. Не смотрите на меня так, будто я могу прямо в машине превратиться в проблему. И не делаете резких движений, потому что у меня был тяжелый день, а терпение вообще-то не безлимитное. Все ясно?
Парни переглянулись.
Явно не такого инструктажа они ожидали.
— Ясно, — первым ответил Денис.
Хоть этот собраннее. Уже хорошо.
Я кивнула и села в машину на заднее сиденье. Дверь хлопнула. Город за стеклом поплыл медленно, как в плохом сне. Или в хорошем. Уже не разберешь.
Телефон в руке был горячий.
Отец отключился сам. Видимо, не счел нужным тратить время на лишние слова. И это тоже не понравилось. Потому что в нашей с ним жизни всегда было слишком много лишних слов и слишком мало главных. А сейчас, выходит, у нас внезапно началась обратная ситуация.
Машина тронулась.
Я уставилась в окно.
Краснодар жил своей жизнью. Машины. Светофоры. Люди на остановках. Витрины. Чьи-то окна. Трамвай. Девчонки с пакетами. Мужик с букетом. Женщина в слишком светлом пальто, бегущая через дорогу. Какие знакомые повторяющиеся пейзажи. Все это существовало само по себе, спокойно, не догадываясь, что я сейчас готова разорваться между двумя мирами. И от этого было даже обидно.
Нормальные люди просто жили.
А я теперь, кажется, везде жила с допуском к катастрофе.
— Вам воду? — неожиданно спросил Илья, глянув на меня в зеркало.
Я моргнула.
— Что?
— Вода есть. — Он чуть замялся. — Вы бледная.
Надо же. Наблюдательный.
Или отец им сказал за мной следить не формально, а нормально. Что, если честно, даже приятно. Не люблю, когда меня охраняют тупо по инструкции.
— Давайте, — сказала я.
Денис передал назад бутылку.
Я открутила крышку и сделала несколько глотков.
Холодная.
Настоящая.
Никакой магии, никакой Игры, просто вода.
Как же иногда мало надо, чтобы не рассыпаться.
— Спасибо.
Парни почти одновременно кивнули, будто я выдала им очень сложную задачу, и они с ней справились.
Милые.
Я снова отвернулась к окну.
И вот тут меня накрыло.
Не истерикой. Не слезами. Просто очень внезапной, очень физической усталостью. Будто стоило сесть в машину и понять, что хотя бы ближайшие двадцать минут от меня ничего не требуется, как организм решил: ага, отлично, тогда мы сейчас отключим вообще все второстепенные функции.
Я прикрыла глаза.
И сразу же увидела часы.
Не прямо перед собой. В памяти. Серебряные стрелки, золотые, тонкий звон, карта, лицо Дмитрия в свете голограммы... А потом поверх всего этого — лицо отца. Его короткое “да”. Его молчание после слова “Игра”.
Связь.
Какая?
Я резко открыла глаза.
Нет.
Не спать.
Не сейчас.
Сон теперь был слишком опасной роскошью.