Страница 33 из 77
Глава 13. Добро пожаловать в реальность
Самое ужасное в возвращении — не то, что ты снова оказываешься в реальности.
Самое ужасное — что реальность при этом ничуть не смущается. Она не мигает виновато, не делает паузу, не дает тебе хотя бы пять минут на то, чтобы сесть, обнять колени и тихо поехать крышей. Нет. Она просто продолжает существовать. Преподаватель бубнит. Одногруппницы скрипят ручками. Кто-то шепчется на задней парте. Кто-то ковыряет ноготь. Кто-то уже смотрит в телефон под столом, прикрываясь тетрадкой.
И только ты одна сидишь после замка, часов, карты миров и разговора с Дмитрием, уставившись в конспект, как будто там сейчас вместо педагогики откроется смысл мироздания.
Спойлер: не открылся.
Я моргнула.
Потом еще раз. Игра мне не приснилась, это не было бредовым сном – я ощущала это так же четко, как и осознание того, что вернусь, стоит лишь пожелать. Открыть маленькую дверь в своей голове и я снова окажусь там.
Лекторша у доски все еще вещала тем же усыпляющим голосом, каким, кажется, можно не только студентов укладывать, но и соседние корпуса. На доске была тема занятия. Что-то про возрастные особенности дошкольников. Очень мило. Особенно на фоне того, что я буквально несколько часов назад стояла у карты миров и выясняла, как не дать своей реальности ускользнуть, пока я лазаю по новой Игре.
Я опустила взгляд в тетрадь.
На полях, сама того не замечая, я уже успела начеркать круг, еще круг, стрелки и что-то подозрительно похожее на циферблат. Отлично. Просто отлично. Мне в руки дали механизм, от которого зависит соотношение времени между мирами, и что я делаю? Рисую его на конспекте.
Возможно, психика у меня еще держится только потому, что не успевает за происходящим.
Я перевела дыхание и попыталась сосредоточиться на лекции.
Не вышло.
Потому что рядом сидела девочка из нашей группы — тихая, круглолицая, вечно пахнущая чем-то сладким — и старательно выводила заголовок розовой ручкой. И это было так нормально. Так обыкновенно. Так... по-прежнему. А я уже не могла смотреть на это по-прежнему. Меня буквально распирало от ощущения, что между мной и аудиторией пролегло что-то огромное, невидимое и совершенно несоизмеримое.
Эти девчонки думали о том, кто кому что сказал, кто с кем гуляет, кто сегодня накрасился удачнее, а кто выглядит уставшей. А я сидела и пыталась уложить в голову тот факт, что могу передвигать время между реальностью и Игрой. Что там, в замке, сидит Дмитрий и, скорее всего, бесится просто из-за факта моего существования. Что где-то в мирах новой Игры мог остаться след Джея. Что люди не умирают, а засыпают в личных ловушках. Что я видела Аину среди роз. Что прошло семьдесят лет. Семьдесят, Господи!
И вот как после этого слушать про дошкольников?
Никак.
— Елизавета? — раздался голос преподавательницы.
Я подняла голову.
Вся аудитория уже смотрела на меня.
Ой.
— Да? — отозвалась я, и мой голос прозвучал на удивление спокойно.
— Вы с нами? — сладко уточнила преподавательница.
Я чуть не сказала:
зависит от того, какое именно “с нами” вы имеете в виду
.
Но сдержалась.
С огромным трудом.
— Уже да, — ответила я.
По аудитории прошелестело тихое хихиканье.
Я не обернулась. Даже не удостоила взглядом. Потому что если начну реагировать на каждую мелкую тупость в этой группе, то не доживу до диплома, а у меня, как выяснилось, и без того дел полно.
Преподавательница посмотрела на меня еще секунду, явно прикидывая, здорова ли я или просто наглая. Потом все-таки вернулась к теме. А я откинулась на спинку стула и посмотрела в окно.
Небо было серое. Краснодарское. Осеннее. Никакой магии. Никаких золотых стрелок. Никаких миров на карте. Только мокрые деревья, крыши машин и унылая городская будничность.
И все же мне стало легче.
Потому что это было настоящим.
Тяжелым. Блеклым. Неудобным миром. Но настоящим.
А значит, я все еще могу за него держаться.
* * *
На перемене меня догнали почти сразу.
Ну разумеется.
Я только вышла в коридор, успев сделать два глотка воды и один тяжелый вдох, как справа ко мне подплыли две девочки из той категории, которую я про себя называла “элитка всея группы”. Красивые, ухоженные, уверенные в том, что мир должен либо любоваться ими, либо хотя бы не мешать им существовать.
Одна из них — та, что вечно делала вид, будто ей скучно на все смотреть, хотя по факту смотрела она на все и всех сразу, — склонила голову и протянула:
— Ты чего сегодня такая... странная?
Я медленно повернулась к ней.
Вообще-то в Игре меня много чему учили.
Летать, драться, выживать, быстро думать, вовремя сомневаться, не вовремя геройствовать — список длинный. Но среди прочего я еще и неплохо научилась выдерживать паузу так, чтобы собеседнику становилось неуютно.
Вот и сейчас я просто смотрела.
Молча.
Почти спокойно.
Девушка занервничала первой.
Это было видно по тому, как дернулся уголок губ.
— В смысле? — спросила я.
— Ну... — она чуть пожала плечами. — Сидишь с таким лицом, будто ты тут всех ненавидишь.
Я бы, может, и отшутилась.
Правда.
Но усталость после Игры и разговора с советом очень плохо сочетается с попытками быть милой. А потому я ответила честно:
— Не всех. Только тех, кто решил, что им обязательно нужно лезть мне в душу со своими наблюдениями.
Вторая девочка тихо фыркнула.
Не знаю, от смеха или от шока.
Первая моргнула.
— Ого. Кто-то у нас в настроении.
— Да, — кивнула я. — Представь себе, у человека может быть плохой день. И, внимание, при этом он не обязан развлекать окружающих.
Снова пауза.
Очень приятная.
Потому что в такие секунды прекрасно видно, насколько человек был не готов, что ты вдруг перестанешь играть в привычную роль.
— Мы вообще-то просто спросили, — сказала она уже тише.
— А я вообще-то просто ответила.
Она посмотрела на меня с той смесью раздражения и презрения, которая раньше почему-то всегда попадала в больное место. А теперь — нет. Вот совсем нет. Ни страха, ни обиды, ни желания срочно доказать, что я тоже хорошая, нормальная, достойная.
Пусто.
И от этой пустоты вдруг стало даже весело.
— Слушай, — сказала я уже мягче. — Давай ты просто примешь как факт: сегодня я не в ресурсе, не в духе и не в состоянии поддерживать светские беседы про лица, настроение и прочую ерунду. Сильно облегчишь нам всем жизнь.