Страница 31 из 77
— Насколько я понял, вернуться в реальность ты можешь просто по желанию и прикоснувшись к ним. По крайней мере так задумывал Джей. Если ты сдвигаешь серебряные стрелки назад от золотых, — продолжил Дмитрий, как будто речь шла о чем-то бытовом, — то время в реальности идет медленнее, чем здесь. Если ставишь ближе — почти синхронно. Если серебро уводишь вперед... то там время идет быстрее.
Я уставилась на него.
— И вы вот так просто об этом говорите? Будто это нормально?
— Для нас — да.
— Ужасные вы люди.
— Не спорю.
Я подошла еще ближе к часам. Они тикали. Дышали. Жили. И от этого у меня по спине пробежали мурашки.
— Я могу их трогать?
— Вообще-то ты здесь единственная, кто может.
— О, какая честь.
— Какая ответственность, — поправил он.
Я цокнула языком.
— Да-да, я поняла, ты сегодня официальный представитель фразы “не забывай, как все серьезно”.
— Кто-то же должен.
— Не очень-то тебе подходит роль зануды.
— А тебе — роль правительницы. Однако мы оба страдаем.
Я не выдержала и фыркнула. Потом все-таки осторожно подняла руку и коснулась золотой стрелки. Теплая.
Не металл. Почти кожа. Или что-то настолько на нее похожее, что мозг начинал нервничать. Я быстро убрала пальцы.
— Фу, — сказала я. — Она живая.
— Почти, — спокойно ответил Дмитрий.
— Почему в этой Игре все “почти”? Почти живое, почти настоящее, почти нормально, почти безопасно...
— Потому что “совсем” обычно заканчивается плохо.
С этим было трудно поспорить.
Я снова посмотрела на стрелки.
Они двигались.
Не быстро. Почти незаметно. Но двигались. И в этом было что-то тревожное. Неумолимое. Как если бы мне дали в руки механизм, которым можно управлять, но только до определенной степени. А дальше он все равно будет идти сам. Потому что время вообще никого особенно не спрашивает.
— То есть если я хочу подольше побыть здесь, — проговорила я медленно, — я могу замедлить реальность?
— Да.
— А если нужно быстро вернуться туда, будто меня и не было, — синхронизировать?
— Да.
— А если...
Я запнулась.
Отец.
Колледж.
Пары.
Лекции.
Моя квартира.
Телефон.
И все это вдруг резко стало каким-то... хрупким. Как будто реальность, в которую я еще не успела вернуться, больше не была автоматически “главной”. Она стала одним из мест. Важным. Родным. Нужным. Но — одним из.
От этого было не по себе.
Очень.
— А если я однажды ошибусь? — спросила я.
Дмитрий какое-то время молчал.
Потом ответил без привычной своей колкости:
— Тогда исправишь.
Я посмотрела на него.
— Ты сейчас меня правда утешил?
— Не привыкай.
— Поздно.
Он закатил глаза.
Как-то чересчур знакомо.
И вот именно в этот момент я вдруг поняла, что он изменился не меньше, чем я. Просто я пока не знаю, где именно в нем прошли эти трещины и что выросло на их месте.
Интересно.
Опасно.
Раздражающе.
В общем, именно в моем вкусе.
Я снова посмотрела на часы.
— Ладно. Допустим. Что мне нужно сделать?
— Для начала — понять, сколько времени ты хочешь оставить реальности, пока будешь здесь.
— А что бы ты посоветовал?
Он усмехнулся.
— Не делать там слишком длинных провалов. Твое тело в реальности все еще твое. И ему, знаешь ли, нужно есть, спать и желательно не пугать окружающих слишком сильно.
— Очень трогательно, что тебя волнуют мои биологические нужды.
— Меня волнует, что если ты банально вырубишься от истощения, мне придется это разгребать.
— Ах вот как. То есть, никакой нежности, один расчет?
— С тобой иначе нельзя, — почти лениво ответил он. — На нежность ты реагируешь как раненый еж.
Я вскинула голову.
— Это... неправда.
Он выгнул бровь.
Молча.
Сволочь.
— Ладно, — пробормотала я. — Может, и правда.
Я потянулась к серебряной стрелке.
И тут остановилась.
— Подожди.
— Что?
— Если я выставлю слишком маленький разрыв, я в реальности пропаду ненадолго, но здесь времени тоже будет мало. Если слишком большой — наоборот, там почти ничего не пройдет, но тело...
— Устанет, — закончил он за меня. — Да. Поэтому не жадничай. Ты не выиграешь войну с миром, если банально не будешь спать.
Я вдохнула.
Выдохнула.
Да.
Правильно.
Логично.
Скучно, конечно, но правильно.
Я осторожно подвела стрелки почти к синхрону, оставив небольшой сдвиг. Пусть в реальности пройдет совсем мало, пока я разберусь здесь с самым необходимым. Дальше видно будет.
Часы отозвались тихим, глубоким звоном.
Одна нота.
Очень длинная.
И по стенам комнаты словно прошла дрожь.
— Ненавижу, когда все так драматично, — буркнула я.
— Зато запоминается.
— У тебя на все есть ответ?
— Нет. Только на раздражающие вопросы.
Я повернулась к нему.
— А если я захочу уйти прямо сейчас?
— Просто пожелаешь.
— Серьезно?
— Ты разочарована, что нет древнего обряда и кровавой клятвы?
— Немного.
— Тогда можешь для красоты взмахнуть рукой. Вдруг поможет.
Я фыркнула.
Потом еще раз посмотрела на часы. На золотые и серебряные стрелки. На их медленное движение. На странное, почти физическое ощущение, что я теперь держу между мирами не просто ниточку, а целый рычаг.
Мне это не нравилось.
И нравилось тоже.
Потому что впервые с момента пробуждения я почувствовала не просто шок, не просто потерю, не просто чужую волю вокруг себя — а возможность действовать. Странную. Опасную. Слишком большую. Но возможность.
Я резко повернулась к Дмитрию.
— Еще вопрос.
— Конечно. Куда ж без них.
— Почему ты мне помогаешь? Я ведь могу не вернуться.
Он замолчал.
Не отвел взгляд.
И это уже было хуже всего. Потому что шутка тут не прокатит. Не после такого вопроса. Не в комнате с часами. Не между мирами.
— Потому что ты нужна Игре, — сказал он наконец.
— Это не ответ.
— Потому что ты нужна мне здесь, — сказал он чуть тише.
Я замерла.
— Это уже ближе к истине.
Он дернул плечом.
— Не обольщайся. Мне просто не хочется разгребать последствия в одиночку.
— Угу. Конечно.
— И потому что ты нужна ему, — закончил он совсем тихо.
Все. Вот это уже попало прямо под ребра. Не в ту дыру, что от пули. Глубже.