Страница 28 из 77
Потом закрыл.
Потом посмотрел на Дмитрия. Ну да, конечно. Кто же еще тут главный взрослый по аварийным ситуациям. Тот, гад, даже не попытался скрыть удовлетворение.
— Выполняйте, — спокойно сказал он. — Все равно пока больше ничего не выжмем.
Совет начал расходиться. Не суетливо. Не оскорбленно. Скорее с тем осторожным облегчением, с которым люди покидают помещение, где только что могло рвануть, но пока почему-то не рвануло.
Лана задержалась у двери, нерешительно посмотрела на меня и тихо спросила:
— Вам... принести что-нибудь?
Я устало провела ладонью по лицу.
— Да. Себе спокойствия. Мне — тишину.
Она кивнула и выскользнула за дверь.
Через пару секунд в зале остались только мы втроем: я, Алекс и Дмитрий.
И карта.
И проклятый трон.
И это невыносимое ощущение, будто у всех здесь уже давно сложились отношения, роли, привычки, а я ввалилась посреди третьего акта и теперь должна делать вид, что понимаю пьесу.
— Ну? — спросила я, когда тишина окончательно села нам на плечи. — Кто первый начнет мне объяснять, почему меня опять сделали центром чужой катастрофы?
— Ты и сама прекрасно справляешься, — буркнул Дмитрий.
— Я тебе сейчас в лоб этой картой швырну.
— Боюсь, это физически невозможно. Да и бесполезно, она слушается только тебя.
Я вздохнула.
Слезла с трона.
И сразу стало легче дышать.
Нет, я не чувствовала ничего мистического, но вот этот психологический эффект “я встала с места, на которое меня никто не спрашивая посадил” работал отлично.
Карта, правда, не исчезла.
Наоборот — переместилась ближе к длинному столу справа, будто очень тактично намекала: мол, работать будем здесь. Очень умный интерфейс. Очень в духе Джея. Терпеть не могу это чувство.
— Она двигается за мной, — сказала я.
— Не за тобой, — ответил Алекс. — За фокусом внимания.
— И ты говоришь это так, будто я должна понять.
— Ты поймешь, — вмешался Дмитрий. — Просто не сразу. Замок на тебя отзывается не как на хозяйку дома, а как на ту, через кого можно уточнять реальность. Ему важен твой выбор. Куда смотришь, что хочешь увидеть, на что обращаешь внимание.
Я медленно перевела взгляд на карту.
Потом снова на него.
— Это самая жуткая и самая красивая формулировка одновременно, что я слышала за последнее время.
— Привыкай. Это еще мягкий вариант объяснения.
— О нет, я прям жажду услышать жесткий.
Он улыбнулся уголком губ.
— Потом.
Ну конечно. Опять это их любимое “потом”.
Я подошла к карте ближе. Пальцы сами потянулись к тому самому дальнему вспыхнувшему миру. Контур под ладонью — точнее, под светом ладони, потому что касаться там было нечего — дрогнул. В воздухе вдруг проступило название. Неровное. Полустертое. Почти нечитаемое.
— Что это? — спросила я.
Алекс напрягся.
Дмитрий тоже перестал ухмыляться.
— Не знаю, — сказал он. — Раньше этого не было.
— То есть как “не было”?
— В смысле, на нашей версии карты не отображалось. Только общий контур. Без имени. Без сигнала.
Я снова посмотрела на вспыхнувшее место.
Имя расползалось, собиралось, будто не могло решить, существовать ли ему полностью. Потом все-таки стабилизировалось.
Мнемозина.
Я прочитала вслух:
— Мне-мо-зи-на... Что за пафосный ужас? Фу, звучит как резина, или низина, или корзина, в любом случае – дурацкое название.
— Не нравится — придумай миру новое имя, — предложил Дмитрий.
— А так можно?
— Понятия не имею. С тобой я уже ничему не удивлюсь.
Я хотела ответить, но не успела.
Потому что от самого слова меня вдруг дернуло.
Память.
Что-то связанное с памятью.
Слишком очевидно, да?
В голове мелькнуло белое пространство, дверь, собственный голос, который будто звучал не вчера, а очень давно. Я зажмурилась на секунду.
Нет. Не провалиться. Только не здесь.
— Эй, — тихо сказал Алекс. — Все нормально?
— Нет. Но это уже фоновое состояние, не отвлекаемся.
Я открыла глаза и отступила на шаг.
— Этот мир связан с памятью.
— С чего ты взяла? — спросил Дмитрий.
— Интуиция.
— Опасный аргумент.
— Но работает же.
Он не спорил. И правильно.
— Хорошо, — сказал Алекс. — Допустим. И что это значит?
— Что, возможно, именно там есть что-то связанное с пробуждением спящих. Или... — Я замолчала.
Или с Джеем.
Я не сказала это вслух, но оба, кажется, поняли.
Дмитрий отвернулся первым. Будто ему вдруг стало очень интересно разглядывать колонны.
Алекс тоже молчал.
Вот так.
Имя Джея по-прежнему резало по воздуху. Не как запрет. Как шрам, который все видят, но трогать не хотят.
— Я пойду туда, — сказала я.
И вот тут оба среагировали одинаково. Почти хором:
— Нет.
Я моргнула. Потом усмехнулась.
— Надо же. Единство мнений. Какая трогательная редкость.
— Лиз, — сказал Алекс очень терпеливо, как человеку, который уже занес ногу над краем ямы, — ты только проснулась. Ты не знаешь новую Игру. Не знаешь, как работают переходы. Не знаешь, что тебя там ждет.
— И?
— И это плохая идея.
— Значит, точно мой вариант.
Он закрыл глаза. Наверное, мысленно считал до десяти. Или до ста.
Я бы на его месте считала до тысячи.
— Ты не идешь туда одна, — сказал Дмитрий. Очень спокойно. Слишком спокойно. То есть уже точно всерьез. — Вообще никуда не идешь, пока не поймешь хотя бы базовые механизмы. Я не собираюсь через три часа собирать тебя по кускам из чужого мира только потому, что ты снова решила быть героем в первый же день.
На последних словах меня неприятно кольнуло.
Потому что “снова” он сказал так, будто это не шутка. Как констатацию. Будто прекрасно знает, чем я обычно заканчиваю свои геройства.
И, возможно, действительно знает.
— А если времени нет? — спросила я.
Он посмотрел на меня в упор. Прямой светлый взгляд. Безжалостный.
— У тебя всегда есть время на один лишний вдох перед тем, как совершить глупость. Пользуйся.
Ух ты.
А вот это было уже почти красиво. Почти настолько, что я бы согласилась, если бы не была собой.
— Нет.
— Что “нет”?
— Нет, я не собираюсь сидеть здесь и неделю изучать устройство стульев, если у нас только что на карте мигнул мир памяти. Я не дура, Дим. Это явно не случайность.
Он дернулся. Совсем чуть-чуть.
Но я увидела.