Страница 27 из 77
Глава 11. Мир памяти
Верила ли я?
О да.
К сожалению.
Потому что карта, вспыхнувшая в воздухе, была не просто красивой голограммой. Она жила. Дышала. Двигалась. Огромные светящиеся контуры расходились от Эйры в стороны, как трещины по стеклу или вены под кожей — кому как больше нравится. Одни миры были ярче, другие тусклее, какие-то пульсировали, какие-то словно прятались в тумане. Где-то свет шел ровно, где-то рвался, будто там что-то было не в порядке. И все это висело в воздухе прямо передо мной, как будто кресло решило: ну ладно, девочка, раз уж ты села, держи свою головную боль целиком.
Я сидела.
Совет стоял.
Дмитрий смотрел на меня так, будто хотел сказать “ну я же говорил”, но поразительно воспитанно промолчал. Хотя бы на этот раз.
Алекс — вот уж кто меня сейчас немного бесил — выглядел так, словно одновременно рад и очень хочет спрятаться за колонну, пока я не осознала масштаб свалившегося счастья.
— Нет, — сказала я.
Тишина.
— В смысле... — осторожно начал Арманд.
— В прямом. Нет. Мне не нравится. Уберите.
Карта, что характерно, никуда не делась. Зато Дмитрий усмехнулся. Криво. Почти ласково.
— Можешь попробовать попросить повежливее.
Я медленно повернула к нему голову.
— Ты хочешь, чтобы я сейчас встала и воткнула в тебя подлокотник?
— Нет, — честно ответил он. — Но мне было бы любопытно посмотреть, как именно ты это сделаешь.
Вот ведь гаденыш. Прям чувствуется, что провел с Джеем много времени – бесят своими характерами абсолютно одинаково.
Я перевела взгляд обратно на карту. Та по-прежнему мерцала и показывала мне, насколько теперь велик мой новый список проблем. Раньше, если у меня все было плохо, это выражалось максимум в испорченном настроении, двойке по физре или очередной тупой сплетне в группе. Теперь мои проблемы были подсвечены над троном и имели территориальное деление.
Прогресс налицо.
— Что это? — спросила я, уже не пытаясь делать вид, что все происходящее можно отменить голосом.
Ответила Мира. Голос у нее был собранный, деловой и почему-то успокаивающий, как у человека, который умеет разбирать бардак и не боится чужих нервных срывов.
— Карта известных миров после Обнуления. Центральный узел — Эйра. От нее расходятся маршруты и переходы, которые удалось отследить. Некоторые стабильны, некоторые — нет. Часть миров активны, часть будто бы... спят.
— Миры тоже спят? — мрачно уточнила я.
— Скорее, закрыты, — сказал Дмитрий. — Но метафора красивая, оставим.
Я пропустила мимо ушей его “мы оставим” и сосредоточилась на карте. Чем дольше я на нее смотрела, тем яснее становилось одно: это не просто схема. Это будто нервная система, раскинутая по воздуху. И Эйра в ней не совсем сердце, но и не просто точка. Скорее место, через которое проходит слишком многое.
— А почему она не включалась раньше? — спросила я.
— Потому что ты не сидела на троне, солны...
Я метнула в него взгляд и он замолк раньше, чем договорил. Правильно. Молодец. Я даже почти горжусь.
— Потому что не было доступа, — вместо этого спокойно закончил Дмитрий.
— То есть вы семьдесят лет просто ходили мимо, не имея возможности открыть часть системы?
— Ну, не “просто ходили”, — сухо заметил Арманд. — Мы работали с тем, что было доступно.
— А остальное оставили на авось?
— На возвращение, — тихо сказал Алекс.
Вот это уже прозвучало так, что злиться не получалось.
Я перевела взгляд на него. Он стоял, сунув руки в карманы, и выглядел очень не по-царски, очень устало и очень по-человечески. И почему-то именно это меня немного успокоило. Если бы все здесь стояли ровными рядочками и ждали от меня великого озарения, я бы, наверное, и правда сбежала в окно. А так передо мной были не только придворные, но и люди. Уставшие. Не до конца уверенные. Тоже держащиеся на честном слове и дурной надежде.
В общем, почти свои.
Почти.
— Ладно, — сказала я. — Допустим, карта есть. Что дальше? Мне нужно сидеть тут с умным лицом и периодически выдавать мудрость?
— Очень надеюсь, что нет, — буркнул Дмитрий.
Я не выдержала и фыркнула.
— И я. Потому что с мудростью у меня всегда были сложные отношения.
— Мы уже заметили, — тихо сказала Мира.
Надо же. У нее, оказывается, тоже есть чувство юмора. Сдержанное, конечно, но в таких местах и этого уже много.
Я снова посмотрела на карту — и тут заметила кое-что странное. Один из дальних контуров будто дернулся, вспыхнул ярче и тут же погас до прежнего уровня.
— Стоп, — сказала я. — Это что было?
Все тут же подняли головы.
— Где? — быстро спросил Алекс.
— Там. Справа. Дальний контур. Он мигнул.
Мира прищурилась.
Арманд шагнул ближе.
Дмитрий поднялся ко мне на ступени и встал почти рядом — не слишком близко, но достаточно, чтобы я краем глаза видела его профиль. Удивительно, но это не раздражало. Скорее, напоминало старую привычку: в опасные или важные моменты этот человек всегда оказывался в странно подходящем месте. Даже когда бесил до зубного скрежета.
— Еще раз, — сказала я карте. — Покажи.
На последнем слове я вдруг осеклась.
Не потому, что стыдно стало разговаривать с голограммой. После всего пережитого это уже мелочи. А потому, что карта послушалась.
Дальний контур вспыхнул снова.
Я услышала, как кто-то тихо выругался внизу.
Кажется, Арманд.
Вот это я понимаю — уважение к технологиям.
— Она откликается на команды, — очень тихо произнесла Мира.
— На ее команды, — уточнил Дмитрий.
Я медленно повернула к нему голову.
— И давно ты собирался мне это сказать?
— Секунд тридцать. Я ждал, заметишь ли сама.
— Какая щедрость.
Он чуть пожал плечами.
— Люблю обучающий подход.
— Да-да. Все знают, какой ты заботливый.
На последнем слове он вдруг чуть улыбнулся, но в этот раз без привычной насмешки. И, черт возьми, это снова было странно. Слишком живой он теперь. Слишком не похожий на того мальчика-короля, которого я помнила из старой Игры. Или, может, не помнила, а думала, что помню.
Опять эта мерзкая разница.
Я отвернулась первой.
— Хорошо. Тогда все вон. — Я махнула рукой в сторону совета.
Повисла пауза.
— Простите? — осторожно переспросил Арманд.
— Я сказала — вон. Не в смысле навсегда. В смысле на сейчас. Мне нужно подумать, не чувствуя на себе взгляды десяти человек, которые очень вежливо паникуют.
Арманд открыл рот.