Страница 20 из 77
Я прикрыла глаза.
Ладно.
Это многое объясняло. И ничего не упрощало.
— То есть вы теперь не умираете, а проваливаетесь в личный ад? — уточнила я.
— Не всегда в ад, — поправил он. — Скорее... в свой мир. Замкнутый. Личный. Такой, из которого нельзя вытащить снаружи.
— Прекрасно. Просто обновление мечты.
Я сделала еще глоток кофе. Горячий. Горький. Настоящий. Единственное в комнате, что не пыталось меня добить новыми откровениями.
— А почему Вета... — начала я, но тут же поправилась. — Лана. Почему она взрослая? Она же была ребенком.
Лана, стоявшая у стены, заметно вздрогнула, услышав свое имя, но промолчала.
Ответил Алекс.
— После Обнуления у многих все пошло неровно. Кто-то ничего не забыл. Кто-то забыл почти все. Кто-то... изменился. Подстроился под новую версию мира. Лана не помнит себя ребенком. Для нее так было всегда. Почти.
— “Почти” — это как?
— Иногда у нее бывают странные сны, — сказал он. — Или ощущения, что что-то не так. Но она не знает, откуда это. И, честно говоря... — он посмотрел на меня прямо. — Я не уверен, стоит ли ей знать.
Я перевела взгляд на Лану.
Та тут же опустила глаза.
Рыжая. Тонкая. Слишком взрослая для той Веты, которую я помнила.
И в этот момент мне вдруг стало очень обидно. Не за себя. За нее. Потому что я хотя бы помнила свою потерю. Хотя бы знала, кого и что ищу. А она — нет. У нее просто выдрали кусок жизни и залили сверху новой версией, как трещину в стене – шпаклевкой.
Мерзко. Очень.
— А кто еще... не помнит? — спросила я.
— Многие. Почти все. — Он потер переносицу. — Кто-то живет заново. Кто-то приспособился. Кто-то делает вид, что ничего необычного вообще никогда не происходило. А кто-то... — он кивнул куда-то в сторону сада. — Ну, ты видела.
Я кивнула.
Да уж.
Очень мотивирующая картина.
— А ты? — спросила я. — Ты все помнишь?
— Да.
— Полностью?
Он замялся.
Значит, нет.
— Настолько, насколько это вообще возможно, — ответил он.
Я фыркнула.
— Очень дипломатично.
— После семидесяти лет приходится учиться.
— Не беси меня взрослостью. Мне и так сейчас тяжело.
Он впервые за весь разговор улыбнулся по-настоящему. И вот тут я наконец увидела в нем того Алекса, которого знала. Точнее, того мальчишку, которого знала раньше, просто теперь он был глубже посажен под усталость, опыт и необходимость жить дальше.
Странно это.
Встретить человека, которого ты помнишь юным, и понять, что он уже успел стать старше тебя. Хотя бы внутренне. А ты — нет. Или да, но как-то не так.
— Ладно, — сказала я. — Следующий вопрос. Где Джей?
Улыбка исчезла.
Ну конечно.
Слишком простой был бы вечер, если бы на этом месте мне сразу ответили что-нибудь хорошее.
— Он возвращался, — сказал Алекс.
Я даже не сразу поняла смысл.
— Что?
— После Обнуления. Когда все изменилось. Он появился. Принес тебя. Ты была без сознания.
У меня пальцы сжались на кружке.
— Принес... меня?
— Да. Он сам уложил тебя в сад. Сказал, что ты вернешься. Когда-нибудь. Просил ждать.
Я очень медленно вдохнула. Вот теперь в груди заныло уже не от пули.
— И?
— И прожил здесь два года. Потом ушел.
— Куда?
— Не знаю.
Эти два слова я, кажется, начала ненавидеть с какой-то очень личной интенсивностью.
— Что значит “не знаю”? — спросила я тихо. — Он просто взял и исчез?
— Почти, — сказал Алекс. — Сначала пытался многое наладить. Разобраться, что стало с Игрой. Как работает новая система. Можно ли будить спящих. Как связаны миры. Что делать с... — он запнулся, — с новым устройством власти.
Я прищурилась.
— С каким еще устройством?
— Потом, — быстро сказал он.
— О нет, дорогой мой, если ты сейчас начнешь играть со мной в Джея, я швырну в тебя чашкой. И она, между прочим, тяжелая.
Он вздохнул.
Очень по-взрослому.
Вот уже правда бесит.
— Хорошо. Но сначала еще кое-что. — Он посмотрел на меня так серьезно, что я автоматически напряглась. — Ты для всех здесь не просто вернувшаяся. Ты... фигура.
— Я сейчас тоже очень фигурально в тебя чем-нибудь запущу.
— Я серьезно, Лиз.
— Я тоже.
Тишина между нами стала колючей. Лана у стены будто вообще перестала дышать.
— После его ухода, — медленно продолжил Алекс, — слишком многое осталось завязано на тебе. На вашем с ним решении. На том, что ты сделала тогда. И на том, что он сказал перед уходом.
Я уже знала, что сейчас мне это не понравится. Очень.
— Не тяни.
— Он сказал, что если ты проснешься — значит, часть прав унаследовала именно ты.
Я моргнула.
— Каких еще прав?
Он отвел взгляд. Угу. То есть не просто “не понравится”, а прям “сядь, где стоишь”.
— Алекс.
— Управления Игрой.
Я уставилась на него.
Потом на кофе.
Потом снова на него.
— Что?
— Не всей. Не совсем напрямую. Но... — он замялся, — у тебя есть доступ к тому, чего больше нет ни у кого. Ты можешь делать вещи, которые другим недоступны. И не только потому, что помнишь больше.
У меня в голове на секунду стало очень пусто. А потом туда стройными рядами вошли все возможные формы отрицания.
— Нет.
— Лиз...
— Нет. Ты сейчас что-то не так сформулировал. Я не принимаю. Переделывай. Еще раз. Медленно. И без попыток сделать из меня какое-то местное божество, потому что я тебя предупреждаю — у меня на это аллергия.
— Я не делаю из тебя божество. — Алекс криво усмехнулся. — Максимум — нашу общую проблему.
— О, вот это уже ближе к правде.
Я откинулась на спинку кресла.
Нет. Ну просто нет.
Этого еще не хватало. Проснуться через семьдесят лет, выяснить, что друзья спят в розах, человек, которого ты ищешь, исчез, а тебе сверху еще и выдали какой-то полубожественный доступ. Замечательно. Просто великолепно. Следующим шагом, видимо, мне вручат корону и скажут не забывать о народе.
Хотя...
Я медленно перевела взгляд на Лану. Потом на роскошную комнату. Потом обратно на Алекса.
Тот сразу понял. И обреченно прикрыл глаза.
— Только не...
— Кто. Вырядил. Меня. В платье? — очень ласково спросила я.
— Это...
— И, главное, почему у меня ощущение, что я сейчас узнаю что-то такое, от чего мне захочется убивать?
— Потому что у тебя хорошая интуиция, — пробормотал он.
Я поставила чашку на стол. Очень аккуратно. Слишком аккуратно.
Плохой знак.