Страница 83 из 89
Ее веки тяжелели, ресницы опускались. Она погружалась в сон, и в какой-то момент я почувствовал, что могу проникнуть ей в голову. Обычно за сознанием человека стояла тонкая или непробиваемая граница, в зависимости от его подготовки. Но когда я осторожно сделал попытку пробраться в разум Люсильды, вместо привычного сопротивления встретил лишь пустоту.
Я закрыл глаза и позволил этому случиться.
Я оказался в темной уютной комнате с фиолетовыми обоями и занавешенными окнами. Свет исходил только от свечей, расставленных по всем поверхностям. В воздухе витал запах воска и яблок.
Люсильда сидела в кресле у окна в мягком домашнем костюме и вязаных носках. Она выглядела умиротворенной, хотя я больше чем уверен, что пустить кого-то в свой разум было для нее настоящим событием.
— Ты пришел, — сказала она, не поднимаясь.
— Ты меня впустила.
Я подошел ближе. Она подняла на меня глаза, в которых не было ни злости, ни слез.
— Я долго не разговаривала с тобой.
— Я заметил, знаешь ли. Что надумала?
Принц молчала. Она смотрела на свечи, на огонь, на что угодно, лишь бы не на меня. Тишина и мрак начали действовать мне на нервы, поэтому я без разрешения отдернул занавески , впуская в комнату свет. За стеклом росла пихта, возле которой мирно спал пес Байрон с фотографии на стене Лорда Байрона.
— Я говорила с одним человеком, — наконец произнесла Принц.
Я еще сильнее напрягся.
— И?
— Он сказал мне, что характер чувств не имеет значения, важно лишь то, что эти чувства выбираем мы сами. — Люсильда встала со своего кресла и сделала шаг ко мне. — Я выбираю тебя, Киллиан Кавальере.
Я не сразу понял, что именно услышал.
— Несмотря на магию. Несмотря на проклятие. Я не знаю, почему чувствую к тебе то, что чувствую. И, возможно, никогда не узнаю наверняка. Но отказываться от этого только потому, что кто-то однажды решил вмешаться в нашу жизнь, я не собираюсь.
Она подошла еще ближе.
— Я выбираю это сама.
Я смотрел на нее, позабыв, как дышать. Я ждал этих слов, но почти не надеялся, что она их скажет.
— И я тоже хочу считать это благословением Преисподней, а не исходом неудачной ворожбы твоей матери, — продолжила Принц.
Я сделал шаг к ней. А когда Люсильда оказалась уже прямо передо мной, я обнял ее так крепко, как не обнимал никого до нее.
— Кстати, — сказала она, подняв голову так, чтобы достать губами почти до моего уха. — Скоро зимний бал.
— Знаю.
— Знаешь? И все? — Люсильда отстранилась. — Я думаю, что ты должен меня пригласить. Нет, я настаиваю!
Я рассмеялся, глядя на ее серьезное лицо.
— Разве не очевидно, что я буду твоим партнером на балу? Мы ведь пара.
Она замерла.
— Пара, — повторила Люсильда. — Значит, мы пара.
— А ты сомневалась?
— Теперь нет.
Я притянул ее к себе и поцеловал.
***
Все лестницы жилого кампуса были застелены красными ковровыми дорожками, а на самих перилах лежали тяжелые гирлянды из еловых ветвей. Между ними прятались выкрашенные золотой краской шишки, и поблескивающие в свете мигающих ламп.
Праздновать Рождество в Институте для ведьм могло показаться бредом, но мы отмечали этот праздник ради веселья, вкусной еды и пунша, не привязывая его к религии. Как и для многих смертных, Рождество для ведьм было в первую очередь праздником семейных традиций и подарков, а не чествование появления на свет Иисуса Христа.
Как настоящий джентльмен, я встал дожидаться свою леди у подножия ступенек, мешаясь на проходе другим студентам.
Она появилась через несколько минут. И я замер.
Люсильда была одета в голубое атласное платье. Ткань струилась при каждом ее движении, отражая свет так, что цвет менялся от почти ледяного до густого небесного. Волосы Принц убрала в пучок, открывая шею и плечи. Она выглядела так, будто сошла с обложки журнала. Я никогда не видел ее такой. Пока она не вышла ко мне, я даже не думал, что Люси может быть еще красивее.
Она остановилась и посмотрела на меня из-под полуопущенных ресниц.
— Как я выгляжу? — застенчиво спросила Люсильда, заметив на себе восхищенные взгляды.
Между нами прошла Кларисса в сопровождении семикурссника. Парень чуть шею не сломал, открыто пялясь на Люсильду. Кларисса побагровела от злости, становясь одного оттенка со своим платьем. Она резко одернула сопровождающего, привлекая его внимание к себе. Парень тяжело вздохнул и, еще раз скользнул взглядом по Люси, повернулся к Клариссе.
— Просто потрясающе, — с придыханием ответил я, стараясь не задерживать взгляд на декольте Принц и бретельках платья. — Полагаю, на сегодняшний вечер ты моя личная Гермиона Грейнджер?
Принц приподняла бровь, а я протянул ей свой локоть, предлагая спуститься.
— Только если ты мой Драко Малфой, — улыбнулась она, беря меня под руку.
— Договорились.
Мы вышли во двор. Сегодня был сочельник, однако погода снегом не радовала. Небо затянули тяжелые облака, и от вчерашнего первого снега не осталось и следа. Воздух, тем не менее, был холодным и свежим, поэтому я снял свой фрак и накинул его на плечи Люси, не дожидаясь, пока она начнет мерзнуть.
Посреди двора стояла огромная нарядная ель с гирляндами, шарами и золотой звездой на верхушке. Вокруг нее сновали студенты: кто-то фотографировался на древний даже по меркам Института полароид, кто-то стоял и смотрел на ель в объятиях своей второй половинки.
В учебном корпусе также все было украшено. В коридорах стояли новогодние игрушки: медвежата в юбках, мыши в колпаках, Санта-Клаусы с мешками подарков. Гирлянды мигали, отражаясь в витражах. Пахло хвоей, корицей и горячим шоколадом.
Банкетный зал оказался полон. Многих учащихся родители вернули в Институт ради этой волшебной ночи. Студенты, преподаватели, гости, члены Ордена: все в вечерних нарядах, все улыбались, общались и танцевали. Мистер Барнс не поскупился и пригласил настоящий оркестр, который играл вальс. Люстры горели так ярко, что казалось, будто в зале нет ни одного темного угла.
И среди всей этой толпы я увидел их.
Шон Маккартни стоял у стены с Сарой. На нем был темно-синий костюм, на ней — зеленое шифоновое платье, которое идеально подходило к ее новому цвету волос. Они о чем-то спорили, но по их лицам было видно, что это спор ради спора. Сара смеялась, а Шон улыбался.
Молодец, Кэмпбелл, горжусь твоими успехами.