Ведьмы Шервудского леса

Глава 14.

ЛЮСИЛЬДА ПРИНЦ

Прошло больше недели с тех пор, как Силли уехала. Она ответила на мой звонок лишь один раз. Сказала, что дело сделано и теперь ей нужно время, чтобы привыкнуть к новой реальности. Позже я узнала от директора, что семья Барнс решила оставить своего единственного живого ребенка дома, пока все не уляжется. Однако когда именно наступит это многообещающее «уляжется», я понятия не имела.

Я чувствовала себя паршиво, постепенно осознавая, что Нортон не позволяет мне навестить Шона вовсе не потому, что тому нужно время. Он по-прежнему считал Олимпию убийцей, которая бродит на свободе и до сих пор представляет опасность для студентов за пределами Института. Сомневаюсь, что нам было безопасно даже в собственных спальнях, вокруг которых теперь дежурили члены Ордена.

Но ужасной подругой я была не только из-за того, что даже не пыталась выбраться из Института в больницу. Хуже было другое: я так и не позвонила Шону. Ни разу. Я звонила дяде Генри почти каждый день и спрашивала, как себя чувствует его племянник. Я знала, что Шон жив и восстанавливается, но учитывая все, что произошло, жутко трусила говорить с ним.

Я бы не смогла лгать и изворачиваться. Не смогла бы утаить от Шона тот факт, что человек, которым мы оба когда-то восхищались, встал на путь, который никогда и ни за что не принял бы ни один уважающий себя колдун.

Стоило мне представить наш телефонный разговор, я тут же впадала в панику. Руки начинало трясти, сердце болезненно сжималось, в груди становилось тесно, будто мне вдруг переставало хватать воздуха. Шон, как и я, всей душой любил Теодора Барнса. Тео, нашего Тео, чье имя теперь будто застревало у меня в горле.

Но сильнее страха был лишь мой стыд перед Шоном. Стыд за то, что я подпустила Киллиана к себе настолько близко, что теперь не могла прожить и дня без его присутствия, внимания и поддержки. Стыд за то, что при виде этого парня мое сердце срывалось с привычного ритма, легкие тяжелели, а желудок сводило и начинало крутить похлеще, чем на американских горках. Стыд за то, что этим парнем был Киллиан Кавальере, но никак не Шон Маккартни.

Нет, я чувствовала себя не просто ужасным другом, а жалким человеком, который впервые познал желаемое и не хотел расставаться с этим чувством. Однако что думал по этому поводу сам Киллиан, одному Люциферу было известно. И я была рада прозябать в неведении, оставаясь при этом рядом с Кавальере. Разговаривая с ним, обмениваясь мыслями и тревогами, обедая с ним и Кэмпбелл за одним столом. Круг моих друзей в Институте и без того стремительно сужался, и компания Сары и Киллиана помогала не пасть духом окончательно.

Обеденный зал встретил меня гулом, но теперь он стал значительно тише. Студентов стало меньше, и пустые места с не занятыми столами служили лишним напоминанием о том, что здесь произошло.

Я взяла поднос, поставила на него суп с фрикадельками и прихватила несколько яблок, которые выложили в большую плетеную корзину для фруктов. А затем направилась к друзьям.

— ...и я ему говорю: «Еще раз назовешь меня деткой, и я непременно превращу тебя в жабу и отправлю в чей-нибудь котелок!», — звонкий голос Сары донесся до моих ушей, когда я оказалась достаточно близко к столу. — Нет, ну ты представляешь?! Какой идиот!

Стоило мне опуститься на свободный стул, как Сара укоризненно ткнула в меня ложкой.

— Я понимаю, что мистер Диккенс в тебе души не чает, но пусть хоть на обед отпускает, что-ли, — возмущенно сказала она, отправляя в рот фрикадельку.

— Ты пропустила весьма интригующую историю о подкатах парня с четвертого курса, — Киллиан подвинул свой поднос, освобождая место для моего. — Мне даже жаль этого несчастного.

— Не знаю, что должно произойти, чтобы у Сары появился парень, — произнесла я, обернувшись к Кэмпбелл. — Ты вообще давала хоть когда-нибудь, хоть кому-нибудь зеленый свет?

Щеки Сары начали краснеть.

— Может мне нужен кто-то конкретный, Принц.

— Боюсь, Вигго Мортенсен, при всем моем уважении, уже слишком стар для тебя.

Сара хотела что-то ответить, но Киллиан не дал ей возможности открыть рот, подхватив мою мысль:

— Ага, а Дженсен Эклс, как и Джаред Падалеки, уже счастливые семьянины, так что...

— Да ну вас, — закатила глаза Сара.

Забавно было наблюдать, как Киллиан с каждым днем становился все больше похож на обычного, совершенно нормального, социально адаптированного студента. Еще несколько месяцев назад я и предположить не могла, что у Сары появится друг мужского пола, и уж тем более не представляла, что этим другом станет Киллиан Кавальере. Все-таки в Институте в этом году произошло хотя бы что-то хорошее.

— Держи, тебе взяла, — сказала я, перекладывая яблоки со своего подноса на поднос Киллиана.

На его лице появилось неподдельное удивление.

— Мне? Но зачем?

Теперь готова удивляться была уже я. Может я что-то напутала? Не так запомнила? Может он вообще яблоки терпеть не может? Черт, что? Что не так?

— Ну как же, ты ведь говорил, что яблоки — твой любимый фрукт, — напомнила я, стараясь держаться непринужденно.

Губы Кавальере медленно растянулись в глупой улыбке, от которой его прекрасное лицо вдруг стало почти мальчишеским.

Прекрасное?

Ясно, Люсильда Принц окончательно сошла с ума. Я буквально запала на Киллиане Кавальере, как последняя пубертатная девчонка.

— А, ну, да, точно, — сказал он каким-то мечтательно-рассеянным голосом — Спасибо.

Я улыбнулась, а затем тут же уткнулась в тарелку, думая о том, как неловко выглядела эта сцена.

Дурацкие яблоки. Дурацкий Кавальере. Гораздо проще было его ненавидеть.

После обеда наша троица отправилась на факультатив Лорда Байрона. Он постоянно норовил со мной поговорить, но я ловко ускользала от очередных попыток покопаться в моих мозгах.

Однако когда «Искусство искушения» подошло к концу, незаметно уйти не вышло. Байрон словно прочитал мои мысли и намеренно встал около выхода, чтобы поймать меня.

— Полагаю разговора мне сегодня не избежать, — простонала я, запрокидывая голову к потолку.

С губ Байрона сорвался довольный смешок.

— Правильно полагаешь, — довольно произнес он, жестом указав на дверь своего кабинета.

— Нам подождать тебя? — поморщилась Сара.

— Нет. Идите без меня, — произнесла я так, словно меня собирались отвести на каторгу. Впрочем, по меркам Байрона это было бы недалеко от правды. — С первым лучом солнца, я приду на пятый день, с востока...