Страница 67 из 89
После случившегося с Шоном Дункан выдала такой браслет и нам с Киллианом. По словам директора, при малейшей опасности достаточно было дунуть в свисток, и сотрудники Ордена окажутся рядом в кратчайший срок. Не знаю, работает ли этот свисток или это бутафория, предназначенная лишь для создания иллюзии безопасности. Но проверять его действенность я не горела желанием.
— Я не знаю, как сказать это, — начала я, переводя взгляд на Присциллу, которая сидела напротив, попивая лимонную воду. — Но после всего, что произошло с Айлин, с Грегом, с Шоном… мне и Киллиану кажется, что все это связано. — Я сделала паузу, ощущая, как слова застревают в горле. — С Тео.
Присцилла резко подняла голову, показывая, что все-таки слушала меня. Ее лицо неожиданно приобрело стервозное выражение, словно в один миг я стала ей невыносимо отвратительна.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросила она с вызовом.
— Я не говорю, что он был убийцей, — торопливо добавила я. — Я говорю, что он — та самая недостающая деталь, соединяющая всех погибших. Айлин была его девушкой. Грег был его лучшим другом. Ашер… мы не знаем, как он связан с Тео, но, возможно, мы просто еще не нашли эту связь. А Олимпия работала в библиотеке, с ней пересекались многие. Даже я пила несколько раз с ней чай, так что...
Присцилла молчала. Я видела, как она пытается осмыслить мои слова, нащупать в них изъян, который позволит ей не верить мне. Как всегда. Дьявол ее дери, как всегда!
— Это не значит, что твой брат виноват, — нарушив свое обещание молчтать, вмешался Киллиан. — Но это значит, что мы должны рассмотреть все варианты. Даже те, которые кажутся нам невозможными.
— Или неприятными, — продолжила Сара, смиренно кивая.
Силли брезгливо спросила:
— И какие же у вас предложения? — затем она обратилась ко мне. — Никогда бы не подумала, что ты опустишься в своих бредовых расследованиях до того, чтобы дискредитировать моего мертвого брата. Колдуна, которому ты многим обязана.
— Нет, — сдержанно сказала я, стараясь пропустить грубости обиженной Присциллы мимо ушей. — Я лишь хочу сказать, что среди его вещей может быть что-то, что поможет нам понять, что происходит. Письма, записи, дневники...
Присцилла смотрела на меня, как на личного врага. Ее взгляд, искрящийся ненавистью и злобой, метался по лицам каждого из нас, вновь и вновь задерживаясь на моем. Но вместе с тем я видела и борьбу. Силли определенно боролась сама с собой. Она не хотела открывать коробку с вещами брата, которую все это время прятала под своей кроватью. Не хотела ворошить старую рану, которая и так едва зажила. Не хотела видеть то, что могло там лежать. Но Присцилла знала, что я могу быть права.
— Хорошо, — сказала она, вскакивая из-за стола, едва не опрокинув мою чашку с нетронутым какао. — Ни к чему тянуть.
Присцилла развернулась и направилась прочь из обеденного зала.
Я распихала конфеты по карманам кюлот и встала следом. Сара и Киллиан также вышли из-за стола и последовали за мной.
Когда мы вошли в нашу с Силли комнату, она закрыла дверь и направилась к своей кровати. Присцилла опустилась на колени и достала старую деревянную коробку, на которой были вырезаны буквы «Т» и «Б».
Она поставила коробку на кровать и неуверенно открыла ее дрожащими руками. Внутри я увидела несколько старых фотографий, книгу, которую Тео одалживал мне, несколько мелких вещей и личный дневник.
Я взяла его в руки, даже не спрашивая разрешения. Он был старым, а кожаная обложка выглядела потертой. Я почувствовала, что наконец держу в руках то, что может привести нас к правде. Ключ к тому, что на самом деле происходило в Институте Кроули.
Я открыла дневник на странице с загнутым уголком. Почерк был неровным, торопливым, я узнала его сразу. Тео всегда писал так, будто боялся, что мысль ускользнет, если он не успеет ее записать.
Я начала читать вслух, чтобы все слышали.
— Это звучит как безумие. Но я не могу остановиться. Я хочу воскресить Алистера Кроули. Это деяние не только прославит меня, но и возвысит. Все достижения прошлых выпускников поблекнут на фоне одного моего. Но ритуал опасен. Я не могу себе позволить погибнуть в процессе. Я должен быть готов. Если я умру, я должен найти способ вернуться.
— Твой брат с башкой совсем не дружил? — вдруг воскликнула Сара. — Кто в здравом уме решит всерьез воскресить основателя гребанного Института?!
Написанное, к сожалению, не было для меня новостью, тогда как большинство учащихся до сих пор лишь гадали, что именно представлял собой эксперимент, который привел Теодора Барнса к гибели. Так что гнев и недоумение Кэмпбелл были вполне объяснимы. И хвала всем смертным грехам: Присцилла на этот раз промолчала, не ответив на дерзость Сары.
Я перевернула страницу, чувствуя, как внутри меня поднимается холод.
— Я придумал план Б. Я все посчитал. Если я погибну при воскрешении Кроули, я смогу вернуться, если заберу энергию шестерых. Шесть душ. Я начну с тех, кто менее ценен, и буду вынужден подходить все ближе и ближе к тем, кто мне дорог. Первым станет Ашер. Он подсказал мне эту идею воскрешения Кроули, и именно его смерть станет моим новым началом. Потом библиотекарша. Олимпия всегда была так добра ко мне, с радостью подбирала для меня книги и доставала запрещенную литературу по некромантии прямиком из кабинета Мэри Шелли. Затем мой лучший друг. Грег всегда поддерживал все мои стремления и помогал мне с экспериментами. Айлин, моя милая Айлин, ты будешь следующей. А я ведь так тебя любил, но разве ты по-настоящему любила меня? Смерть милосерднее предательства, я покажу тебе высшую форму любви, моя рыжая лисица! Я так привязался к своему соседу по комнате. Он был таким славным, и я вижу, как он тянется ко мне, как ищет моего внимания или одобрения, как ждет моего совета и похвалы...
Я не могла больше сдерживаться. Слезы потекли водопадом. Они застилали глаза плотным мокрым полотном и не давали читать дальше. Я выронила дневник и инстинктивно подалась в сторону Кавальере. Мое тело еще хорошо помнило тепло и безопасность, исходившие от него. Я хотела вновь уткнуться носом в его воротник, пахнущий мятой и бергамотом.
Мне было все равно на то, что подумает Сара и Силли. Мне было все равно даже на то, что Силли, возможно, сама сейчас нуждалась в поддержке не меньше моего. Но я была обессилена. Я больше не могла выносить все то дерьмо, что с каждым днем обрушивалось на меня с новой силой. Асмодей милостивый, где и когда я потеряла кроличью лапку? Зачем ты взваливаешь на меня все это? Чем я заслужила весь этот кошмар?