Страница 52 из 89
На стене над столиком висела записка, на которую я даже не обратила внимание.
Я подошла ближе и прочитала вслух:
— Уважаемые участники турнира «Тринадцатый перекрёсток», поздравляем вас с успешным прохождением первого испытания! Вы — гордость вашего учебного заведения! Завтра вам предстоит пробираться через трясину. Один неверный шаг — и придется начинать сначала! Для прохождения следующего испытания вы поймете, что доверие — это привилегия, которой обладают далеко не все напарники. Удачи! P.S. Дверь сторожки заперта магией и не откроется, пока настенные часы не пробьют полдень. Для честности мы позаботились о том, чтобы в стенах сторожки магия не действовала.
Я прыснула недовольным смехом, опуская записку.
— Замечательно! Придется сушить пальто у камина и молиться всем демонам Преисподней, чтобы они высохли к завтрашнему полудню!
Я оглядела стены еще раз, пока взгляд не зацепился за часы. До полуночи остался всего час. Невероятно, как быстро прошел день, а мы ведь могли не успеть!
— Зато завтра нас ждет трясина вечного зловония, — произнес Кавальере, растягиваясьна матрасе.
На мгновенье я оказалась сбита с толку. Не могло же мне такое послышаться? Трясина вечного зловония? Так сказал Кавальере?
Я посмотрела на него, не веря своим ушам. Неужели Киллиан Кавальере смотрел «Лабиринт»? Нет, не может этого быть. Я за всю жизнь не встречала ни одного колдуна, который смотрел бы этот древний мюзикл!
— Ты... — я запнулась. — Ты смотрел «Лабиринт»? Музыкальный мюзикл Джима Хенсона с куклами и Дэвидом Боуи в обтягивающих штанах?
— Я не просто его смотрел, — с гордостью в голосе произнес Киллиан. — Это один из моих любимых фильмов!
Я почувствовала, как в груди разлилось что-то теплое и неожиданное, будто я нашла то, что искала, до конца не осознавая этого.
— Докажи, — выпалила я, не веря своим ушам.
— Что значит «докажи»?
Я прочистила горло и выпрямилась, словно наконец-то наступил тот самый момент, ради которого я жила последние девятнадцать лет.
— Сквозь немыслимые преграды и бессчетные невзгоды я пробралась в замок по ту сторону града гоблинов, — начала я, медленно подходя к матрасу. — Моя воля сильна, как и твоя, а королевство…
— Стой, — перебил Кавальере, от чего у меня едва не остановилось сердце. — Посмотри, Люси, что я тебе предлагаю — твои мечты.
Асмодей меня дери! Метлу мне в зад! Он еще и имя главной героини на моё заменил!
— А королевство столь же... — Я нарочно сделала паузу, проверяя, насколько далеко Кавальере готов зайти.
— Я прошу так мало, — невозмутимо продолжил он. — Позволь мне властвовать над тобой. А взамен проси, что хочешь.
— А королевство столь же... Черт! Никак не могу запомнить! — театрально вскрикнула я.
Я опустилась на матрас, в ожидании любимой реплики Джарета, короля гоблинов.
— Просто бойся меня, — начал Кавальере, и по моей коже тут же пробежали мурашки. — Люби меня. Делай, как я говорю. И я буду твоим рабом.
Черт возьми, он действительно был фанатом. Причем настолько преданным, что мог воспроизвести целую сцену из фильма слово в слово, находясь под воздействием вампирского токсина.
— А королевство столь же... А королевство столь же... — я заглянула Киллиану прямо в глаза. — Ты не властен надо мной!
Я замерла. Тишина повисла между нами. Мне словно открылась новая, неведомая прежде, сторона Киллиана Кавальере. Я уже не понимала, что взволновало меня сильнее — наш поцелуй или этот безумный, совершенно детский отыгрыш любимого фильма.
— Ты приятно меня удивил, Кавальере, — сказала я, чувствуя, как слова вылетают изо рта без всякого разрешения. — За всю свою жизнь я не встречала никого, кто любил бы «Лабиринт» так же, как люблю его я. И уж тем более не рассчитывала встретить такого, как ты, среди его фанатов.
Кавальере чуть улыбнулся, но это не была его обыденная насмешливая улыбка. Эта улыбка была теплой и настоящей.
— Взаимно, Принц.
Я не знаю, что меня толкнуло к следующей фразе. Может быть, усталость. Может быть, странная близость, возникшая между нами за этот безумный вечер.
— Знаешь... Если бы мы познакомились, когда мне было семь или восемь лет... Я наверняка захотела бы за тебя замуж.
Я тут же пожалела о сказанном. Мои щеки вспыхнули, и я отвернулась, пытаясь скрыть смущение.
Киллиан предательски заткнулся. Секунды его молчания показались мне вечностью. Но затем я услышала его голос.
— А сейчас я в мужья не гожусь?
Я резко повернулась к нему. Он смотрел на меня с легкой усмешкой, но в его глазах я видела что-то другое.
— Не дури, ты знаешь, что я имею в виду, — сказала я, стараясь сохранить ровный голос. — Уж прости, Кавальере, но я скорее утоплюсь, чем стану твоей очередной Элизабет.
Киллиан поднял бровь.
— Ты думаешь, я коллекционирую разбитые сердца?
— Я не права? — спросила я, прислонившись спиной к стене. — Ты красивый, умный, циничный. Ты знаешь, как понравиться девушке. И ты явно не ищешь ничего серьезного. Это же очевидно.
Киллиан тяжело вздохнул, а потом медленно заговорил, пытаясь собрать опьяненные мысли в кучу.
— Ты права, Принц. В моей жизни было много девушек, которые думали, что они меня изменят. Включая мою мать. И каждая ошибалась, считая себя особенной.
Я слушала, чувствуя, как внутри меня нарастает напряжение.
— Но, — продолжил он. — Справедливости ради стоит заметить, что ни одна из них не смотрела «Лабиринт». Ни одна из них не слушала Дэвида Боуи, не знала, как зовут короля гоблинов. И ни одна из них не знала, какую именно фразу нужно произнести, чтобы гоблины явились и забрали назойливого младенца.
Я затаила дыхание, стараясь не показывать Киллиану то, что именно делают со мной его слова.
Он смотрел на меня, и я не могла понять, шутит ли Кавальере или говорит серьезно.
— Так что, Принц, — сказал он, тоже откидываясь на стену, закрывая глаза, — если ты думаешь, что я готов разбить тебе сердце, как всем остальным, ты ошибаешься. Ты слишком много знаешь о гоблинах, чтобы быть просто очередной простушкой.
Внутри меня начало трепетать что-то старое и пыльное. Давно забытое чувство, которое заставляло ладони потеть, а сердце биться чаще. Я хотела сказать что-то острое, но вместо насмешки произнесла нечто поистине глупое:
— Осторожно, Кавальере, такими темпами я могу почувствовать себя особенной.
Его губы растянулись в улыбке, и Киллиан ответил так, будто говорил о чем-то очевидном:
— Ты недалека от правды, Принц.